– Это, конечно, не моё дело, господин президент, но вам следовало бы быть построже с ней. Она всё-таки дочь главного человека страны. С неё берут пример и другие девушки, – вкрадчиво произносит Майлс.

– Вы правы, это не ваше дело, – Вон надевает очки и снова возвращается к бумагам.

***

– Я же предупреждала, – язвит Джина уже на кухне, поедая фруктовый салат. Юна достает колу из холодильника и тоже садится за стол.

– Ну и как прошёл ужин? Судя по тому, сколько усилий ты вложила в макияж и внешний вид, у них есть сын? – Юна открывает банку и жадно отпивает.

– Уверена, что твоя вечеринка прошла куда интереснее, – Джина откладывает вилку и откидывается на спинку стула. – Даже не представляешь, как я жду того дня, когда ты уже найдёшь себе кого-то и свалишь из этого дома. От тебя одни проблемы. Но самое обидное, – Джина смотрит прямо в глаза Юне. – Это то, что мне тоже приходится отвечать за твое поведение. Куда бы я не пошла, и в какую компанию бы я не попала, я вечно слышу сплетни о тебе, и мне это надоело. Раньше я пыталась тебя защищать, ограждала, а сейчас я понимаю, что ты просто избалованный ребёнок, пользующийся своим положением. Я спать. Ты испортила мне аппетит, – Джина шумно отодвигает стул и кладет тарелку в мойку.

– Я бы прямо сейчас отсюда ушла. И муж мне для этого не нужен. Вот только отец мне отдельно жить не разрешает. Так что прости, сестрёнка, тебе придется ещё долго меня терпеть, – Юна забирает банку с колой с собой и выходит в сад.

У Юны есть мини-тайничок в саду под её любимым вишневым деревом. Она достаёт из припрятанной коробки пачку сигарет и зажигалку и, сев под деревом, закуривает. На самом деле, Юне жаль. Она сожалеет, что расстраивает Джину, а самое главное отца. Но она по-другому не умеет. Юна не считает себя виноватой в том, что родилась в такой семье, и что её отец президент страны. Она бы давно плюнула на все и сбежала. Но опять же, делать настолько больно своим родителям девушка не смеет. Она мечтает, что когда-нибудь у неё будет отдельная квартира, которую она обставит, как хочет. Это будет её убежище. Правда, в глубине души Юна всё ещё надеется, что будет жить на этой квартирке не одна, а с Джейсоном. Она горько усмехается своим мыслям и снова затягивается. Юна думает, что она, возможно, и вправду бельмо на глазах своей семьи. Хотя нет, скорее она бракованный материал. Видно, её родители много грешили в прошлой жизни, что в наказание им послан такой ребёнок, как она. Юна всё ещё ищет себя и иногда всерьёз задумывается начать жить «нормально». Ни Джина, ни родители не знают, что иногда она пытается копировать поведение старшей сестры и пробует вести себя как она, но хватает её максимум на пару часов. Потом Юна, словно пытается отмыться от этой попробованной «нормальности», долго ненавидит себя.

Юна слышит, как нарастает шум на кухне и понимает, что отец освободился. Она тушит сигарету и, нехотя идёт ко входу в дом. «Девушкам нельзя курить» – любимая фраза Мириам. Если верить ей, то девушкам вообще ничего нельзя, кроме того, чтобы хорошо выглядеть и быть достойной парой своему мужчине. Юна брезгливо морщится от последней фразы и, легонько толкнув дверь, входит. Отец сидит за столом и пьет чай, пока мама носится по кухне и рассказывает ему про очередные проделки своего любимого домашнего питомца – ши-тцу Тесса. Юна садится рядом с папой и кладёт голову ему на плечо.

– Не кури в пределах дома, – шепотом говорит ей Вон и заговорщицки указывает взглядом на Мириам. Юна улыбается и сильнее прижимается к отцу. – Насчёт острова, когда планируете и на сколько дней?

– Завтра. На два дня, – Юна вся подтягивается в ожидании ответа. Отец редко разрешает ей покидать пределы столицы. Вон не торопится отвечать, отпивает чай и задумывается.

– Ну, папа, пожалуйста. Там будет Джейсон! – не выдерживает девушка.

– С этого бы и начинала, – улыбается Вон. – Я разрешу тебе уехать. Так даже будет лучше, эти дни будут сложными для меня лично. Но у меня есть одно условие, – радость на лице Юны сразу же меняется на разочарование. – Линк поедет с тобой.

– Но, отец! – пытается возмутиться она.

– Или с Линком, или ты никуда не поедешь, – Вон не дает дочери договорить. Юна, недовольно бормоча, выходит из кухни.

Мириам подходит к мужу и обнимает его спины.

– Ты её балуешь. Я бы не разрешила, так как прекрасно знаю, что Джейсону твоя дочь неинтересна, и, вообще, все эти дни они там будут пить и устраивать беспредел, – женщина садится рядом с мужем и подливает ему чаю.

– Поверь мне, поведение Юны – это сейчас самое последнее, что меня заботит, – Вон откидывается на спинку стула и устало вздыхает.

– Ты думаешь о том послании? Ты же говорил, что ничего серьезного, и вы справитесь, – хмурится Мириам. Она впервые видит Вона настолько подавленным. Это состояние мужа словно заражает и её.

– Я знаю, что они против. Вот уже сколько лет этот проект не удавалось довести до конца. Но я должен это сделать. Этот город и эта страна заслужили того, чтобы были очищены от этого яда, – Вон обхватывает руками свою шею и замолкает на несколько секунд. – Ни одного слова. В послании не было ни одного слова. Я не знаю, что они собираются делать, и это меня пугает. Я боюсь не за себя, я боюсь за тебя и детей. Поэтому пусть Юна уедет, а за тобой и Джиной присмотреть легче. Я уже усилил охрану дома и приставил к Джине еще двоих. Нам надо вместе пережить это время.

***

– Я не пойду! Я уже позвала Лили, у нас планы! – кричит Юна со второго этажа особняка. Родители девушки стоят внизу, пытаются уговорить её поехать с ними на благотворительный приём и ждут собирающуюся Джину.

– Я разрешил тебе поехать отдохнуть, я пошел на уступки, так и ты пойди. Ты моя дочь, но на всех мероприятиях светится только Джина. Думаешь, твоей сестре очень хочется проводить вечер с нами? Неужели ты считаешь, что она не захотела бы поехать погулять с подругами? Будь добра, переоденься и спускайся. Мы и так опаздываем, – говорит Вон, терпеливо ожидая, пока Мириам поправляет ему галстук.