Девушка всхлипывает носом, достает из кармана куртки телефон, кладет его на стол и смотрит на темный экран.

– Всё наладится, – говорю я, пытаясь предугадать возможный сценарий.

– Нет, – шепчет она, – не наладится.

Девушка встает, подходит к двери, ведущей на балкон, и дергает ручку. Запах и звуки дождя наполняют комнату. Она подходит к перекрытию, переваливается через него и исчезает из виду.

2.

Большинство семей хотели завести себе полноценного щенка. Не слишком спокойного и не слишком шустрого. Красивого, воспитанного, с хорошей успеваемостью и приученного к лотку. Которым можно было похвастаться перед друзьями, словно яркой безделушкой, выгодно вырученной на распродаже ненужных вещей.

С каждым годом мы все меньше привлекали внимание потенциальных «хозяев». Семьи хотели получить полуфабрикат в виде еще не застывшего фарша. Едва прозревшего котенка, еще не успевшего познакомиться с миром. Булочку в зародыше поднимающегося теста. Нефть, еще не успевшую стать мылом, шампунем, жвачкой или бензином.

***

Я подкрадываюсь к краю балкона и вижу ее, лежащую на земле. Зеленая куртка на пожелтевшей траве. Согнутые в локтях руки, носки кроссовок, смотрящие друг на друга.

Черт! Дерьмо!

К телу подбегают люди, хватаясь за свои однокнопочные экраны. Кто-то прислоняет телефон к уху, кто-то пытается взять крупный план.

Пружинистое эхо женского крика приводит меня в чувство. Мной овладевает паника. Я будто вхожу в обжигающую оранжевую магму. Жар поднимается по ногам. От ступней к щиколоткам. Ползет по икрам к коленям. Голени, таз, живот, поясница, грудная клетка, плечи, шея, голова.

Хаос. Истерика.

Я горю. Внутреннее давление ищет выход. Меня разрывает. Голова вот-вот лопнет. Взорвется как шарик, наполненный красной краской.

Две коротких вибрации, пауза, две коротких вибрации. На столе вибрирует ее телефон. Глухой скрежет по накрытой клеенкой прессованной стружке. Я вхожу на кухню и провожу пальцем по горящему экрану.

– Хлои, Хлои! Он жив, ты слышишь? Хлои, ответь! – кричал женский голос.

– Хлои мертва, – холодно отвечаю я.

– Что?

– Она вышла с балкона, – говорю я.

– Черт, нет! НЕТ!

Я убираю телефон от уха.

– Послушай. Послушай! – говорит девушка. – Тебе нужно бежать. Давай, ммм… Встретимся возле тележки с хачапури.

3.

В том самом приюте преподаватель иностранного мистер Сет Фарел учил нас жизни. Его уроки походили на авторский курс сумасшедшего; возможно, поэтому мой французский так сильно хромал.

– Готов поспорить, что вас не удивить игрушками или конфетами, – говорил Мистер Фарел. – Правда – вот, чем можно шокировать. Правдой не про Святого Клауса, зубную фею или прочий сор, а в смысле правдой-правдой. Правдой про извращенный секс и приходы от наркотиков. Правдой про душу, посмертие или асфиксию с полотенцем на шее. Мало кто решится объяснить, почему у вашей кошки разноцветные котята, чтобы не убивать вашу веру в хорошее. Веру в волшебную сказку про моногамную собачью семью и сотню щенят.

Я был слишком мал, чтобы понимать то, о чем говорил мистер Фарел. Однако его речи забавляли Энни, от чего мне становилось не по себе.

***

Я надеваю кроссовки, снимаю с крючка ветровку и подбегаю к входной двери.

Схватившись за ручку, я слышу тоненький писк у самой ушной перепонки, будто мне в ухо залетел комар. Схватившись за уши, наклоняюсь вниз. Я чувствую импульс, слышу приказ: «Беги на балкон. Быстрее!» Я забегаю на балкон и сажусь в углу, пытаясь успокоить дыхание. Сердцебиение отдает барабанами в мои виски. Вдох. Выдох. Вдох. Выход.

Звонок в дверь.

– Открывай!

Снова звонок.

– Эй! Ты, там!

Я прижимаю подбородок к коленям.

«Нужно уходить! – командует голос в моей голове. – Перелазь через перекрытие, раскачайся и прыгай на нижний этаж».

Слышу, как скрипит пол. Слышу крадущиеся шаги в своей комнате.

«Давай!» Я перелез через балконное перекрытие и завис над пропастью в двадцать этажей. Перекрытие слишком длинное. Как, черт возьми, я должен это сделать? Я не смогу. «Отпусти руки!» Я разобьюсь. Упаду туда же, куда приземлилась эта, мать ее, Хлои! Импульс. Мои руки разжимаются, и я лечу вниз. «Хватайся! Хватайся!» Я пролетаю девятнадцатый этаж. Руки – две деревянные лозины. Пролетаю еще пару пролетов. Тело движется к земле, набирая скорость. Еще немного и от привычного меня ничего не останется. «Хватайся! Выставляй руки!» Импульс. Руки цепляются за бетонное перекрытие одного из этажей. Я смотрю вниз. Черт, у меня получилось.

– Эй! Эй! – слышу голос с балкона. – Эдди, к нам тут какой-то чувак… прилетел.

– Старик, вот это тебя прикрыло, – отвечает голос из комнаты.

– Нет, нет. Ты иди. Иди и… посмотри.

Сверху поочередно появляются две головы. Их глаза – белое полотно, покрытое красной паутиной. Две голубые и две карие яйцеклетки с множеством кровяных сперматозоидов вокруг. Один из парней улыбается другому.

– Я же говорил.

– Ты этот, – говорит парень с голубыми глазами, медленно растягивая слова, – как его… ямокаси?