Вот и сегодня невеселые мысли расстроили, играла я слабо, даже не требовалось специально поддаваться менее поворотливой Ксении. Она вымотала меня и взяла победу. Я искренне поздравила ее.

Обратно к отелю мы уже шли спокойным шагом. Повезло, лифт как раз привез постояльцев на первый этаж. Мы жили на пятнадцатом.

Стоило зайти в зеркальный лифт, как за нами вошел…

Тот самый бегущий мужчина. Мистер Леопард – так я окрестила его про себя. Опасный и неотразимый.

Вот это совпадение. Нет, бывает же!

Сразу пространство лифта показалось мне наполненным чужеродной энергетикой.

Перевожу взгляд на сводную сестру, она тяжело сглатывает, во все глаза пялясь на мужчину. Видимо, нажимать кнопку лифта она не собирается. Поэтому сама протягиваю руку. Боже, мы делаем это одновременно с незнакомцем. У него огромная, очень крупная загорелая рука. Пальцы длинные, крупные, и в то же время красивые. Он весь, черт побери, мощный и в то же время изысканный. Его касание отдается сильнейшим электрическим импульсом в моем теле. Меня, честное слово, в буквальном смысле шарахает током. Резко отнимаю руку, так и не нажав кнопку. Прижимаю ее к груди, словно незнакомец причинил боль, нанес травму.

– Простите. Какой вам этаж? – произносит без тени эмоций, спокойно, даже равнодушно. Голос очень низкий, грудной. Говорит на чистом английском, хотя, зацепив краем глаза его лицо понимаю, что он скорее всего араб. Смуглое, красивое, как я и предполагала, лицо с правильными чертами. Самое невероятное – пронзительные темно синего цвета глаза. Обжигающие в противовес холодной интонации. Незнакомец явно не ощущает ни грамма того, что переживаю я. И от этого еще паршивее. Он просто вежлив, а я чуть ли не в обмороке от его мощной харизмы, подавляющей, невероятно сильной.

Понимаю, что он обращается ко мне. Черт, кажется, я напрочь лишилась дара речи.

– Пятнадцатый, – слышу пищащий голос Ксю и меня переполняет благодарность. Она избавила меня от дальнейшего позора. Пусть даже совершенно не ради меня. Пусть забирает себе этот невообразимо великолепный экземпляр.

Боже, о чем я только думаю? Почему в присутствии этого мужчины у меня плавятся мозги?

Даже запах его пота, достаточно сильный, не отталкивает. Видимо пока мы играли партию, он либо продолжал бегать, либо занимался другим видом спорта. У него влажные волосы. Его майка насквозь мокрая, сквозь влажную тонкую ткань проступают ореолы коричневых сосков.

Сглатываю с трудом, в легких пожар. О чем я только думаю? Никогда в моей голове не бродило столько порочных и в то же время панических мыслей одновременно.

От этого мужчины будто исходит давление – вязкое, тяжелое.

Чувствую на себе его взгляд. Он хочет, чтобы я подняла на него глаза. Не знаю откуда внутри рождается эта уверенность, словно незнакомец на невербальном языке диктует мне свой приказ:

«Посмотри на меня»

Хватает смелости взглянуть лишь на секунду, но ее достаточно, чтобы утонуть в омуте горящих синевой глаз. Ощущения при этом такие, будто на меня направили пламя паяльной лампы. Во рту становится сухо, легким не хватает кислорода, а где-то в глубине живота начинают скручиваться крохотные пружинки.

Вокруг этого мужчины незримый ореол опасности. Перед ним я чувствую себя застывшей, скованной.

Легкое звяканье лифта. Мужчина выходит на тринадцатом этаже. Как только двери лифта закрываются, мне хочется сползти по стенке, закрыв глаза, которые начинают болеть от пережитого напряжения.

– Вот это да, – фыркает сестра. – Ну и мужик. Я его хочу. Серьезно. Хочу.

– Что ты несешь? – меня передергивает от пошлости ее слов. – Ты его не знаешь.

– Узнаю. Нет никаких проблем. Этаж уже известен, остальное дело техники, – довольно хихикает Ксения.

– Мне кажется это может грозить неприятностями. Подумай об отце, пожалуйста. Он здесь по работе.

– Отвали, монашка. У меня все тело болит, я так возбудилась… только вот одно бесит.

– Что? – спрашиваю скорее машинально, на самом деле мне ужасно неприятен этот разговор со сводной сестрой. Потому что лицемеркой себя чувствую. Она высказала вслух то, что клокотало внутри меня, но я бы никогда не призналась в подобном.

– Да что ты привязалась, я тебе что, исповедоваться должна? – зло рявкает Ксения.

Похоже, она тоже не все озвучила. Чему я рада. Или не рада?

– Я же за тебя переживаю, – произношу, нервно теребя юбку.

Между мной и сестрами за год не установилось даже подобия близости, при всяком удобном случае они готовы были подставить, накляузничать, и прочее. Так почему я сейчас реально переживаю за Ксению? Или это нечто другое? Больше похожее на ревность?

Нет, это бред! Я нормальная, вменяемая и не сексуально озабоченная в отличии от Ксю, у которой секс, надо признать, на первом месте. Ее невинность моему отцу по барабану. Не то чтобы я обижалась на отца за это, нет конечно. Ксении двадцать два, Варваре почти двадцать пять, и они живут как хотят. Зато я должна быть примерной, целомудренной, по мнению папочки.