– Рад за тебя, Лёх, отдыхай, я в понедельник наберу. – Я нажал на отбой. Что теперь делать?!

Пожалуй, поеду туда, где помню себя последний раз, к Лёне.

Спала я не больше двух часов, зато, слава богу, без снов. Проснулась от назойливого солнечного зайчика, что плясал перед глазами. А если солнце пробилось в мою комнату, значит, до заката осталось всего ничего.

Кто вообще шторы раздвинул?

Давно у меня не было таких дней. Давно я не видела солнца в своей комнате… Подавляющее большинство времени я работала во вторую смену, а если не работала – отсыпалась. Моя берлога, залитая солнечным светом, выглядела довольно странной: вроде та же мозаика с маковым полем на стене, та же "картина" с бесполезными цитатами, письменный стол со стареньким ноутбуком и книжный шкаф во всю стену. Не считая кровати, мебели в комнате больше не было. И везде, кроме книжного шкафа царил его величество хаос… Обычно.

Надо же, я только что заметила, что в моей комнате убрано и даже как-то… уютно, что ли? Ладно, долой философию, тело просит никотина!

Выползать из берлоги не хотелось, но на балконе сигарет не оказалось. Пришлось тянуться на кухню. Выйдя из комнаты, я услышала запах, от которого внутренности скрутило. Я даже не думала, что так сильно хочу есть! А еще я не думала, что из-под рук моего брата могут выходить такие шикарные запахи!

Но Демьян был не один. За столом с чашкой дымящегося кофе в руках сидел Матвей. Мужчины тихо переругивались, но с моим появлением замолчали.

– О, а ты еще здесь? Я думала, ты домой уехал. – сонно зевая сказала Матвею. – А ты не видел мои сигареты? – это уже брату.

– Не, не видел. – Эти? – одновременно сказали мужчины, и Матвей достал с подоконника пачку.

– Да, спасибо. – Забрала и удалилась на балкон с очередной, такой любимой и ненавистной дозой отравы.

– И как долго ты собирался водить меня за нос? – грозно, я надеялся, что грозно, вопросил я брата своей будущей девушки.

– А я должен был сразу согласиться с твоим бредом? Это же скучно! – с усмешкой выдало это нечто. Главное помнить, что оно – брат Лёни, и бить его нельзя! – Мне всегда нравилось заставлять людей чувствовать себя сумасшедшими! – на этих словах его улыбка слетела и он нахмурился. – Я все тебе объясню позже, Лёня не должна знать НИ-ЧЕ-ГО, ты меня понял? – угрожающе сказал он… я почти испугался.

– Не парься. Я не хочу, чтобы моя будущая девушка думала, что я сумасшедший. – Хмыкнув, ответил я.

– И кто тут чья будущая девушка? – она хмурилась, но было видно, что сейчас засмеется. И, о боже, как она была красива! Белоснежные с жемчужным отливом кудряшки спадают до талии, как бы обнимая. Изящная фигура, и такие красивые ноги в коротких шортах… Небольшая грудь в облегающем топе, и торчащие соски. Сонная богиня, честное слово!

– Эээй, хватит на меня так смотреть! – помахав ладошкой перед моим лицом, Лёня совершенно не женственно плюхнулась в единственное в этой кухне кресло.

– Братик, ты почему не стоишь на страже моей чести и позволяешь всяким симпатичным парням меня разглядывать? И вообще, когда меня покормят? – спросила я настолько жалобным тоном, что не прониклось только окно. Хотяяяя…

– Блинчики с творогом, миледи! Вам сколько? – под видом кроткого слуги вопросил братец.

– Четыре достаточно, сэр. – Сказала я.

– Но они большие! – округлил глаза Дем.

– А тебе жалко, что-ли? – невинно похлопала глазками и получила свои четыре блина.

Как я уплетала их за обе щеки, оба мужчины наблюдали с круглыми глазами.

– Ты всегда столько ешь? – спросил Матвей.

– Да, а что? Растущий организм, куча нервов, что удивительного? Кстати, как мне лучше тебя называть, а то я никак не могу определиться! – давно хотела спросить.

Парень нахмурился, словно вспоминал что-то, что ему не хотелось вспоминать…

– Мама называла меня Матюша, а друзья зовут или Матюха или Мат. Выбирай, что нравится. – Ответил он.

– Значит, буду называть Матюша или Тюша. Матюха слишком глупо и по детски, а Мат для братанов. – Сделала вывод, тяжело вздохнув. Ибо наелась, да.