Я знаю как добиваться от женщин того чего я хочу, включать очаровательного подлеца, дожимать харизмой, смотреть, менять интонации голоса, всем своим видом давая понять, что я сексуальный самец и что я буду доминировать. И это всегда срабатывает, потому что женщины, которых я цепляю — любят секс и деньги. Но ты, Мэлани сделаешь это, потому что тебе нужна эта работа. Поэтому ты и позволила мне закрыться с тобой в туалете, поэтому ты играешь по моим правилам, пупсик. … Фух, я уж было подумал, что ты деревянная, а ты, оказывается, умеешь соблазнять. Но ты слишком напугана, чтобы я сделал с тобой это здесь. Хотя ты почувствовала это желание, теперь дадим гармонам сделать своё дело. Мне нравится, как ты злишься. Нравится обнимать тебя за талию, зная, что ты уже почти моя. В машине я тебя всего лишь немного подогрел. А потом выждал ровно десять минут с тех пор, как в твоих окнах зажёгся свет и поднялся к тебе.

Ты же не думала, что я тебя сегодня отпущу? Я знал, что ты меня впустишь, я привык к тому эффекту, который произвожу на женщин.

Вот только … чем больше я тебя слушаю, чем дольше мы разговариваем о жизни, наминая твою вкусную лазанью — я понимаю, что ты хороший человек, Мэлани. Редкий, правильный, добрый, наивный хороший человечек. И те ошмётки души, которые во мне остались, начинают давить мне на совесть. Та часть другого меня говорит мне, что ты не та девушка, которую можно затащить в постель, поиметь и выбросить.

Во мне борются «я прежний» и «я настоящий». Решаю уйти, отступить назад, пока мы не наломали дров, … но ты почему-то меня задержала, чтобы отдать эти сраные бриллианты, а я какого-то чёрта попёрся за тобой. И «я настоящий» победил, когда ты очутилась в моих объятьях.

Мне будто перед смертью захотелось тебя поцеловать. … И всё. Процесс ведь был запущен заранее. Это уже невозможно остановить, моя изголодавшаяся по ласкам девочка, отодравшая на моей рубашке половину пуговиц.

Это был неописуемый, сумасшедший снос крыши. И мне как искушенному в этом деле парню было с тобой невероятно хорошо. Я даже больше скажу — мне давно не было так здорово. Настолько, что я потерял голову и остался на ночь.

Она меня потом возненавидит, вот её кошка уже меня презирает. Утром мозги немного проясняются, понимаю, что это нужно задавить в зародыше, порвать как можно быстрее, потому что Мэлани это не тот случай. В таких девушек влюбляются, на таких женятся и с такими заводят семьи. Поэтому я ей не подхожу. Включаю козла и сообщаю ей, что это была ничего не значащая интрижка. Но мы же умеем так феерически огрызаться! Синий чулок заявляет мне, что это она меня трахнула, а не я её. Ага, как же.

… Не могу уйти вот так. Поэтому оказываюсь с ней в душевой кабинке, поэтому мы снова занимаемся любовью, потому что мне придурку не хочется расставаться с ней врагами.

Вот и развлёкся на свою голову! Не понимаю почему не испытываю привычного облечения после хорошего секса?! Почему меня всё злит даже больше, чем обычно?! Почему меня выводит из себя прихорошившаяся Мэлани, которая всем своим видом говорит «я прекрасна, я счастлива, я желанна для мужчин, но не для тебя, Марк Винздор»?! А ещё она вдруг стала смелее, язвит с удвоенной желчью. Но когда я увидел, что за ней увязался Хардин … меня порвало странным, давно забытым чувством ревности. С чего бы такой херне случится? Нет, нужно на время исчезнуть. У меня как раз есть дела в Берлине. Недели, думаю, должно хватить.

 Кто, скажите мне, любит понедельники? Мой вот не задался прямо с утра, когда в аэропорту перепутали мой багаж, затем, непонятно с чего заглохла машина, нужно менять к чёртовой матери. Приезжаю на работу — а тут Джек заявился, на стоянке нос к носу столкнулись. Но хуже всего — это было увидеть Мэлани. Что за фигня со мной творится? Нет, я конечно, на неё злюсь, хочется грязно материться, видя в каком она состоянии, но в то же время … я с какого-то перепугу рад её видеть и я волнуюсь за неё. Это никуда не годится, Марк!!! А тут ещё перед этим убийственно любезным Джеком приходится ломать комедию, хорошо хоть синий чулок талантливо подыгрывает, умняшечка моя, придушить хочется. Норов она мне будет здесь показывать! Здесь я решаю! И мой выговор совершенно справедлив, другого на её месте на порог бы уже не пустил, а её ещё и уговариваю. Но ей же об этом не известно, она думает, что я над ней издеваюсь, это только я знаю, что я вдруг размяк. Почему, почему, почему меня к ней тянет?! Баб что ли вокруг больше нет, что за шиза такая?! И ты поедешь со мной Мэлани, как миленькая, и даже не бухти. И судя по всему, мы продолжим наши тесные препирательства в постели. Так что я очень жду этих выходных. Но я об этом пожалею, и меня почему-то это не останавливает.

Гретта вытаращилась на меня, будто впервые увидела, когда я велел ей сделать кофе для Мэлани, эти очные ставки с сотрудниками, на которых я само собой отрываюсь, потому что я недоволен результатом их труда, и я и они знают, что могут куда больше, а ещё потому что у меня мерзкое настроение. Я злюсь на себя, я не должен думать о Мэлани, но я о ней думаю, даже когда летал в Германию и пару раз снимал там девочек, я не получил удовольствия. А всё потому что я думал о Мэлани. Я полагаю, это какой-то спортивный интерес, это обязательно пройдёт, неделя друга, я и смотреть в её сторону не смогу. А через год забуду, как её звали. … Вот только зачем я подыскал для неё коттедж, а? План созрел сам собой, чуть ли не помимо моей воли. Зато, если она согласится — она ещё лет десять будет маячить у меня перед глазами. Но если кто-то спросит зачем мне это нужно — я не отвечу. Я в ужасе.

 Хотя бы это моё предложение её заинтересовало, правда, затем у синего чулка снесло башню от злости. Ну не могу я разговаривать иначе, я такой, уже и съязвить нельзя, думал, она мне кадык вырвет. Еле скрутил бедовую. Но тут ж об этом пожалел, хотя здоровой эрекции радоваться надо, но Мэлани сейчас не в том состоянии чтобы решить эту мою проблему. Но ты за это ответишь, синий чулок.

 На следующий день её всё ещё не отпускает, ишь ты как мы разозлились, даже футболку с этим зелёным огром нацепила, для устрашения, наверное. Заело её, что я ей посоветовал вести здоровую сексуальную жизнь для успокоения нервной системы. Язвит теперь по этому поводу. Во-первых, я намекал на себя, а во-вторых, ты со своим характером больше никому и не дашь. Они ведь не я, правда, детка. Ты поэтому такая сердитая?