— Мне шестьдесят четыре года — ясень пень!.. Ладно, говори… Что конкретно ты хотел узнать об Эйне Дарко?

— Какой у него характер? Насколько он умён и какую самую крупную ошибку совершил Эйн во время своей службы?

— Я думаю, что у Эйна нет никакого характера или темперамента. А умник он ещё тот. Во время его объяснений мне иногда казалось, будто он робот, что супер детально озвучивает свою программу. И ты вроде как понимаешь, что он говорит, однако до таких мыслей ты сам хрен, когда-либо додумаешься… Вон! Недавно дело у нас было… Значит, следили мы за подозреваемым, чтобы тот совершил ошибку и выдал себя. Следили очень долго. И с каждым днём вид нашего подозреваемого становился всё грязнее и грязнее: волосы начинали блестеть на солнце, кожа покрылась прыщами, ну и так далее. А Эйн такой говорит: “Этот парень просто прячет у себя в ванной труп, вот и помыться не может”.

“Ба-ха-ха-ха!” — посмеялся Нибрас.

— И как ты думаешь?.. Эйн оказался прав! — завершил капитан рассказ. — Он единственный следователь, который работал так долго, и при этом его результативность по раскрытию дел ни разу не упала ниже 100 %. Поэтому было большой потерей, когда Эйн вступил в Красный Рассвет.

— А что по его косякам? — спросил Раш.

— Он своенравен. Особенно когда дело касается поимки особо опасных преступников. Однако Эйн превратил этот недостаток в преимущество. Поэтому он идеальный механизм для следствия в целом.

— Понятно. Спасибо за информацию сэр.

— Сам не знаю, почему я тебе всё растрепал. Не привыкай.

— Я понял капитан, — с улыбкой ответил Раш. И перед своим уходом он добавил: — Примерно через десять минут кто-то из офицеров обнаружит Пака. И почти все копы в этом участке, по вашему распоряжению отправятся в указанное место. Вас там быть не должно.

— Рядовой! Кажется, у тебя проблемы со зрением, и ты неверно посчитал звёздочки на моих погонах. Только так я могу объяснить подобную борзость.

— Старший сержант был прав насчёт вашего состояния сэр. От коллег я услышал, что вас подстрелили, а значит, вы ждали скорую помощь примерно две минуты, при этом теряя кровь. И глядя на вас сейчас я допускаю, что та кровопотеря достигла отметки между “низкой” и “средней”. И один из соответствующих симптомов — это сниженная реакция, без которой в бою просто не обойтись. У вас есть три варианта. Либо в больницу и под капельницу. Или словить вражескую пулю из-за того, что вы не смогли выстрелить первым. И третий — это обморок прямо в разгар сражения. Сами решайте, капитан.

И Раш покинул кабинет капитана.

“Раш, тебе не кажется, что мы стали слишком популярны в последнее время?” — спросил Нибрас.

“Да. Есть такое… И это неприятно”.

“Хорошо хоть капитан не знает, что мы знакомы с Паком”.

“Он знает. Думаю, Олли ему всё рассказал”.

“И с чего такая уверенность?”

“Того, как Олли и капитан говорили со мной, уже достаточно, чтобы допустить наличие этих знаний в их головах с вероятностью в 60 %. С обоих же мы суммарно получаем чёткие 100 %. Так же, скорее всего капитан знает и о наших сверхчеловеческих возможностях. Или как минимум: предполагает. Если так, то это хорошо и плохо. Хорошо потому, что, зная о наших возможностях, они не пытаются нам навредить, так как, скорее всего Олли уже давно запланировал использовать нас против Пака. А минус в том, что они могут организовать постоянную слежку, поэтому нам нужно быть осторожней вдвойне”.

“Или они следят за нами уже очень давно”.

“Да Нибрас… с языка снял”.

“А, я понял! Поэтому они и были такими разговорчивыми с тобой! То бишь Олли и капитан уже в своих мыслях считали тебя потенциальным союзником!”

“Именно. И кто-то из тех парней впереди является сотрудником Красного Рассвета, а может и они оба” — сказал Раш, пристально смотря на двух полицейских, что шли к нему.

Это была та самая парочка, которая ранее сопровождала Раша, на момент столкновения Эйна с поджигателем Аденом Ёрстом.

— Эй, новичок, готов к патрулю? — бодро сказал один из них.

— Так точно сэр, — ответил Раш.

— Нам сказали: вызвать Красный Рассвет сразу, как только мы обнаружим подозреваемого. Так что в этот раз не пытайся своевольничать. К слову — это не я тебя сдал. Ведь мы оба с Гришей получили по тыкве от капитана за твою выходку.

— Ясно, — ответил Раш. Потом он смягчил голос и немного наклонил голову на бок: — И прошу прошения. В тот момент я не рассчитывал, что это причинит вам беспокойство. И далее от меня таких неровностей вы не ощутите.

“Что за размашистые словечки ты используешь, Раш?” — спросил Нибрас.

“Когда тебе нужно извиниться, то первым делом стоит обезоружить слушателя. Он автоматически воспримет твои слова как отговорку, чтобы ты не сказал. Поэтому я старался убрать из своих слов твёрдые согласные. Поддерживать такой диалог крайне сложно даже для меня. Приходится постоянно переделывать привычные для себя фразы и предложения”.

“Как думаешь, кто из них работает на Красный Рассвет? Кирилл или Григорий?”