После того, как восторженные восклицания и аплодисменты стихли, после того, как он получил свою долю поцелуев от леди и пригоршню золота и перстней от мужчин - включая чудесный кроваво-красный опал от Мескарла Саймон на некоторое время остался наедине с де Пуактьером.

Руки его дрожали, когда он пил вино из кубка, который ему вручил сенешаль с до сих пор мучнисто-белым лицом. Де Пуактьер положил Саймону руку на плечо и отвел немного в сторону от толпы.

– Во-первых, спасибо. Я в таком долгу у тебя, как мало кому был должен за всю жизнь. Вепрь распорол бы меня прежде, чем кто-либо успел бы пошевелиться. Нет, не возражай. Выслушай меня, я еще не все сказал. Я уже выразил тебе свою благодарность. Я оказался в большом долгу у тебя. А я этого очень не люблю. На сей раз мне будет очень легко рассчитаться. Когда мы вечером вернемся в замок "Фалькон", я распоряжусь, чтобы тебе и твоему другу дали лошадей и еды. Оправдаться я всегда смогу. Вы уедете, и никогда не вернетесь. Поезжайте спокойно к своим друзьям из Галактической Безопасности. Уезжай, и на сей раз навсегда, Саймон Рэк.

Саймон первый готов был признать, что вся эта затея рискованна. Хотя проверка показала, что в замке "Фалькон" осталось всего три человека, хорошо знавших его, оставалась вероятность, что его могла узнать какая-нибудь служанка. Время оставило на нем многочисленные отметины, но сущность того человека, каким он стал, должно быть, присутствовала в нем и в те дни. Ему повезло, что толстяк-Саймон взорвался вместе с кораблем-разведчиком. Убийство Мэтью было более-менее спланированным, но и тогда удача бросила свои кости в его пользу. Теперь шансы переменились. Песок в часах вытек. И Лавры, и пенаты, повернулись к нему спиной. Выберете любую метафору, какая понравится.

Но даже и теперь ничтожные шансы еще остались. Де Пуактьер у него в долгу - а это человек чести, и он в любом случае выполнит свое обещание так что у Саймона было два выхода. Если учесть, что он мог бы просто принять предложение и отказаться от выполнения своей миссии, то выхода было - три. Но третий на самом деле не считается.

Так что он может попытаться убить де Пуактьера и таким образом заставить его умолкнуть навсегда. Или он может убежать в лес и попытаться найти Моркина. А это значит потерять Богги. Нет, вернее - убить.

Когда сенешаль высказался, Саймон не смог ничего ответить. Де Пуактьер не сводил с него холодного взгляда.

– Если бы я не был у тебя в долгу, я прирезал бы тебя прямо на месте. Ты это понимаешь?

Люди снова стали к ним приближаться.

– Да, милорд. Я слишком хорошо вас знаю. А что до спасения вашей жизни, то я не мог позволить вам умереть на моих глазах. Такого дня я ждал долго, но все должно свершиться подобающим образом. А что до ваших слов, то я буду думать о них весь день. И, милорд, от меня вам тоже - спасибо.

Однако обстоятельства сложились так, что выбора Саймону не оставалось. При падении де Пуактьер повредил лодыжку, и барон приказал ему вернуться в замок вместе с дамами. Саймон, тут же произведенный Мескарлом в сержанты, вынужден был оставаться с высокородными гостями и вести авангард к карьеру.

Саймон долго не сводил взгляда с прямой спины сенешаля, который вел за собой большой отряд воинов, охранявших яркую процессию дам. Наконец он натянул поводья и направился в противоположную сторону. Губы его слегка шевелились, но никто и не смог бы расслышать его шепота.

– Прости, Богги.

Путь к карьеру был долгим и грустным для Саймона, однако Мескарл и все дворяне были в хорошем настроении. Их планы близились к завершению, богатство и власть, да такие, что превосходили всякое воображение, принадлежали им - оставалось только протянуть руку и взять их.

Путь был трудным, частенько он пролегал через густой лес и глубокие ущелья. Прекрасные места для засады. Трижды за то время, пока они не подъехали к шахтам, откуда-то летели стрелы. Одному солдату стрела попала прямо в горло, и тот вскоре скончался. Другая стрела попала в лошадь одного из гостей, а третья вонзилась в мягкий грунт как раз перед лошадью Саймона.

Пока Мескарл сам показывал своим гостям шахту, Саймон расположил людей в кольцо вокруг карьера. Дважды ему докладывали, что видели какое-то движение у подножия горы, но никто так и не напал на них. Шахта оказалась разверстым шрамом на теле земли.

Со своей позиции Саймон видел что происходит в шахте не так хорошо, как ему хотелось бы. Но все же он заметил, что те люди, которые копали и долбили слежавшиеся пласты грунта, содержавшего руду, были в весьма плохом физическом состоянии. Что у всех были железные ошейники. Что надсмотрщики их подбадривали тупыми концами копий и устрашающего вида кнутами. Что они не были даже крепостными. Донесенья не солгали, Мескарл действительно возродил рабство.

Не отводя взгляда от зарослей у подножия горы, Саймон уголком глаза следил за плотной черной фигурой барона, скакавшего с камня на камень на дне карьера, и время от времени скрывавшегося в клубах пыли. Одна мысль не давала покоя Саймону. Разведанных запасов ферониума было чрезвычайно мало, и карьеров, подобных этому, было не более дюжины на всей Сол Три. Обогатительная фабрика, принадлежавшая Мескарлу, была самой большой во всем этом полушарии, и челночные корабли постоянно грохотали у них над головами, перевозя очищенный ферониум с планеты на галактические грузовые звездолеты, ожидавшие на орбите.