— Поехали.

Карета тронулась, Диана выглянула в окно, наблюдая, как служанки машут им в след. Через какое-то время они встретят ее уже в другой роли. В роли, которая войдет в историю Миланского герцогства. В роли еще одной миланской герцогини.

Диана отвернулась от окна и посмотрела на Марту, как будто ждала поддержку от матери. Но Марта ей не мать и не должна давать никакой поддержки, но против всех манер рука Марты коснулась руки хозяйки:

— Просто думайте о чем-то приятном и волнение пройдет. Например, о том, как вы поскачите завтра на своей Бьянке.

Представив это, Диана непроизвольно улыбнулась. Все же Марте удалось немного снять волнения. Девушка откинулась на спинку сидения и снова выглянула в окно. Карета уже выехала за пределы замка, они въезжали в деревню. Слышались восторженные крики простого народа, а дети, махая руками, бежали вслед за каретой. Диана улыбнулась им. Когда-то она так же бегала по территории замка с обычными детьми и радовалась жизни. У нее было прекрасное детство, она провела его в радости и без рамок социального статуса. Все люди одинаковы, все имеют одинаковые проблемы, и даже у короля болит сердце так же, как у простого человека.

Ей не нравился лишь один факт ее детства — постоянная учеба. Когда была жива мама и в доме царило счастье, родители давали ей самое дорогое образование, маленькая Диана учила сразу несколько языков и среди них был итальянский. Ее няня была итальянкой, которая разговаривала исключительно на итальянском языке. А теперь взрослая Диана сидит в самой дорогой карете, едет в церковь и выйдет оттуда миланской герцогиней. Как возможно такое совпадение?

Карета дернулась и тут же остановилась.

— Приехали, — крикнул кто-то из мужчин, и Диана откинула мысли прочь. Она вжалась в сидение, ощущая ладони Марты на своих руках.

— Все будет хорошо, — прошептала она, — он строг, но у него есть сердце. Рано или поздно оно будет вашим.

Ей не хотелось ни сердце Стефано Висконти, ни титула герцогини, ни золотой кареты. Ей хотелось мчаться на Бьянке к обрыву, а потом долго смотреть сверху вниз.

Дверь открылась и тут же показалась рука Маурицио в черной перчатке. Диана продолжала слышать крики, детский смех. Сейчас она выйдет и станет объектом пристального наблюдения. С сегодняшнего дня ее будут разглядывать с интересом здесь, в Павии, а завтра в Милане.

Диана поправила вуаль на лице, пока герцог сам не откроет лица невесты, никто его не увидит, и ступила на землю. Сейчас фата спасала, Диана наблюдала за всеми, но они не видели эмоций на ее лице. Как только она встала во весь рост, все тут же закричали.

— Они немного дикие, но на вас они возлагают большие надежды, поэтому радуются искренне, — тихо произнес Маурицио и подставил Диане сгиб локтя.

Она взяла его под руку, слегка обернувшись, проверяя, как служанки расправляют подол платья и длинную вуаль. Восторженные крики женщин и детей возобновились и немного нервировали, но это обоснованно. Для них она почти королева, и они не знают, как сложно даются шаги в эту церковь.

Как только приготовления невесты были готовы, Маурицио повел Диану внутрь церкви. Вход был украшен светлыми цветами и лентами, но она не обратила внимания на их красоту. Волнение участилось. Уже виднелась дорога убегающая в темноту к алтарю. Там должен ее ждать герцог. Гостей Диана увидела лишь тогда, когда переступила порог церкви. Но изменения в освещении ее на время ослепили, а потом она забыла вообще про гостей, потому что увидела Его Светлость.

Стефано Висконти гордо стоял возле алтаря, сцепив руки сзади. Он был одет как настоящий король с торжественной лентой, перекинутой через плечо. Она была яркой на его черном одеянии: белой с красной полосой- цвета Миланского герцогства. На груди герцога красовался большой золотой медальон, на которой был изображен бисцион- тот самый змей, глотающий человека.

Больше Диана ничего не запомнила, потому что Маурицио опустил свою руку, как лишая поддержки. Он привел ее прямо к алтарю к миланскому тирану, за которого она не хотела замуж.

— Можно начинать? — Обратился святой отец у Его Светлости и получил одобрение.

Все то время, что он читал молитвы, Диана чуть не упала дважды в обморок. Было очень душно, а под вуалью вообще не было воздуха. Она отвлекала себя мыслями о детстве, но почему то в памяти возникали только лишь уроки. Ее готовили даже быть невестой в церкви, учили стоять в духоте. Боже, память сложно стереть… Сколько ей было? Лет 6. Но сейчас Диана отчетливо помнила слова няни: «гордо держать осанку, расправить плечи, глубоко вдыхать через нос».

Спустя столько времени, Диана услышала голос, он давал ей наставления, как будто готовил к такому значимому для истории дню: она выпрямила плечи и тут же послышался голос святого отца:

— Согласны ли вы, леди Диана Девонширская, принять в мужья Его Светлость, миланского герцога Стефано Висконти? Быть рядом в радости и в горе? Быть надежной и верной женой?

Все затаили дыхание, а у Дианы пропал голос, боковым зрением она отчетливо увидела- герцог не обернулся, не посмотрел на нее, чтобы выдавить из нее простое «согласна». Он просто был уверен, что другого она не скажет.