— Ты всё знал с самого начала… да? — произношу тихим дрожащим голосом, в котором чувствуется страх. — Ты знал, что случилось с Димой и пытался помочь той которая как-то может быть ко всему причастна? Почему ты пытаешься развалить дело? — вижу, что он чувствует мою боль видя мои слёзы и дрожащие руки. На секунду мне даже кажется, что он меня не понимает, но я не могу остановится… не могу. — Я все силы вкладываю чтобы узнать кто и зачем так поступил с моим сыном. — начинаю выть от внутренней боли в душе. И тут меня осенила дурная догадка. — Или ты и так всё знаешь? Поэтому помогаешь учительнице?

Я задерживаю дыхание от этих мыслей. Пока жду хоть какой ни будь реакции от него… в сердце будто нож медленно проворачивают, заставляя прочувствовать каждый нерв.

— Да о чём ты говоришь? — чеканит твёрдым голосом, в котором чувствуется сталь.

А вот и тот самый нож… Он требовательно смотрит на меня ожидая объяснений.

Я перестаю что-либо понимать. Глаза безумно жжёт от обжигающей влаги капельки предательски скатываются по моему лицу.

— О той аварии. — судорожно всхлипываю. — Зачем тебе это нужно? Не хочешь помогать так хотя бы не мешай, не встревай в это дело. Ты понимаешь, что я боюсь вернутся с Димкой домой, просто потому что не знаю, что может прийти в голову тем, кто всё это устроил?

Он подходит на несколько шагов ближе, но всё также остается на расстоянии вытянутой руки. Терпение к моей истерике начинает заканчиваться. Его черты лица становятся острыми. В глазах читается ярость, в которой он готов меня уничтожить. Его строгий чёткий голос заставляет дрожать ещё сильнее:

— Что устроил?

— Господиии… — тихонечко взвываю, закатывая глаза. — Та дурацкая авария. Машина ехала прямо на Димку, если бы он не сориентировался и не отскочил, автомобиль попросту мог его протаранить, врезавшись с ним в железное ограждение стадиона.

Саша в одну секунду оказывается рядом больно хватая за плечи. Я вздрагиваю и немного морщусь от боли.

— Что? — зло рычит.

— Зачем ты помогаешь тем, кто замешан во всем этом? — я срываюсь на крик. — Зачем?! Неужели тебе не жалко собственного ребёнка, того что он пережил? Он же мог умереть! Я помню, как увидела его после операции, лежащего в реанимации… хрупкое тельце… швы… гематомы… перелом… — громким шёпотом перечисляю, глотая слёзы от собственных воспоминаний. — Да я сдохнуть была готова в тот момент! — выкрикиваю ему в лицо. — Я как параноик боюсь, что подобное может повторится и кто-то снова попытается ему навредить! Потому что в голове сразу всплывают картинки с видеокамер, как машина, пересекая все школьные газоны и дороги, мчится на одного единственного человека… на Диму!

С болью смотрю в его глаза и начинаю утвердительно проговаривать с вибрацией в голосе:

— А ты пытаешься развалить это дело… выгородить женщину. Чего ты добиваешься своими действиями?

В глазах всё расплывается… начинаю рыдать от его молчания. Он сильнее сжимает мои плечи в своих ладонях от этого становится ещё больнее. Он будто пытается выместить собственную злость на мне через свою хватку… ощущаю, что синяков не избежать. Перестаю что-либо понимать…

Чувствую воздух от распахивающейся двери позади меня. Слышу родной, но такой обеспокоенный голос:

— Мама?!

Александр

Всматриваюсь в заплаканные глаза Эли… уже не замечаю своего отца. Жадно слушаю каждое её слово пытаясь собрать пазл из её непонятных фраз в своей голове. Меня берет злость от того что она ничего не сказала раньше. Охреневаю от летящих в меня обвинений. Чувствую её каждым своим нервом. Исходящая от неё боль начинает выжигать всё внутри. Ни черта не понимаю! Авария с Димой… Получается мой сын сейчас здесь. Бред! Я никому не помогаю.

Держу её за плечи…

Когда она задаёт свой финальный вопрос я не могу понять, что вообще происходит, не замечаю, как сильнее сжимаются мои пальцы впиваясь в её дрожащие плечики… она начинает тихо рыдать. Чувствую внутри всепоглощающую ярость, понимая, что какая-то авария случилась с Димой. Готов прикончить собственными руками тех, кто навредил моему сыну. Если не будет веских объяснений, эти твари сами себе будут рыть могилы.

Вижу, как дверь позади неё открывается. А затем звучит детский голос:

— Мама?!

Эля замирает. Беззвучно одними губами проговаривает «Нет…». Ребёнок протискивается между нами.

— Не трогайте мою маму! — пацан отталкивает меня со всей злостью от Эли. Я разжимаю пальцы понимая, что этот мальчик мой сын. Осознаю, чего испугалась Эля, до меня только сейчас доходит какую картину увидел Дима. Мать заплаканная, какой-то дядя со всей дури сжимает её дрожащие плечи.

Его появление заставляет Элю немного взять себя в руки. Но я чувствую, что её нервы на пределе. За её спиной появляется Ксения и Лёша.