Саша нервно сжимал руки до побелевших костяшек, смотрю в его глубокие глаза и чувствую целую палитру эмоций: сочувствие, вина, ярость, злость… боль… Воздух в палате начинает душить, задыхаюсь от собственных ощущений и соленого привкуса на влажных губах. Стараюсь успокоится, вытираю лицо руками и продолжаю:

— Ты хотел узнать, что случилось с малышом после того как я его нашла? — он просто кивает, ожидая от меня ответа на собственный вопрос. Из моей груди вырывается тяжелый надрывный всхлип. — Когда я взяла его на руки внутри что-то щелкнуло, пришло полное осознание что «моё» … никому не смогу отдать и пойду на всё ради своего маленького чуда. В действительности он ни одного дня не был в детском доме. — смотрю ему прямо в глаза, искренне говоря правду. — Я его усыновила. С того вечера он был со мной. Дима думает, что я его родная мама. — говорю, а у самой слёзы стекают одна за другой потоп устраивая. Лопнули мои нервы. Будто наизнанку себя выворачиваю. — Никогда не забуду, как он впервые назвал меня мамой, как научился держать головку, сидеть… как рассекал по всей квартире на ходунках, как прорезались первые зубки, как первый раз влюбился в садике, и мы выбирали Валентину, а потом стеснялся, когда вручал её Яне. — нежно улыбаюсь, вспоминая каждый момент. — Я не думала, что смогу стать мамой… а когда в моей жизни неожиданно появился Димка, стала… — моментально меняюсь в лице, меня прошибает серьёзность окатывая ледяной водой. — Ты говорил, что хочешь, чтобы твой ребёнок жил с тобой. Но я не смогу тебе его отдать. Это словно вырвать собственное сердце… без него меня не станет… Понимаешь?

Смотрю с надежной в его тёмные глаза, съёживаюсь, глажу себя по рукам будто замёрзла.

— Почему сразу не рассказала? — цедит с обидой в голосе.

— Я испугалась тебя, когда ты пришёл ко мне домой. — голос предательски дрожит, а Сашины брови взлетают от удивления. — Дима спал поэтому я и не пустила в квартиру мужчину которого видела всего один раз в жизни… Да, ты мне помог в клубе, и честно сказать, я не знаю, что со мною было бы не появись ты вовремя… Но тогда, ночью, ты был мягко говоря не в себе, ты не просил, а требовал. — твердо бросаю слова глядя ему в глаза. — Ты был напряжён и с трудом сдерживал себя… Схватил так что я и пошевелится не могла. — во мне стала говорить обида, а он внимательно наблюдал за моими жестами и словами. Погладила рукой шею чтобы растереть вставший в горле ком. — Я не закричала и не ударилась в панику, только потому что боялась, что мой сын проснётся! Я не хотела, чтобы он видел подобную картину и хоть как-то в ней участвовал, поэтому пыталась сдержать себя до последнего. Ты был не готов к адекватному разговору. — констатирую факт. — А учитывая, что темой разговора был МОЙ ребёнок я была не готова о нём рассказывать незнакомцу. Твои дальнейшие действия тоже не внушали доверия. Я смирилась с потерей ACmedical и попыталась понять тебя… не обижалась. Но Дима для меня был всегда в приоритете, потому что ОН МОЙ СЫН. — отчеканила последние слова, без колебаний и сомнений.

— Мой тоже. — угрожающе прорычал, нервно вскакивая с дивана.

Понимаю, что нужно сбавить обороты. Ни я… ни он остановится потом не сможем. Ощущение что мы вот-вот взорвёмся, сметая всё и всех. Стараюсь говорить более спокойно, понижаю тон стараясь разрядить витающий в воздухе накал:

— Если ты хочешь принимать участие в его жизни я буду не против, не буду препятствовать вашим встречам… Но жить он будет со мной. Если ты готов к диалогу мы всё обсудим, и вы с ним сможете познакомится. Его зовут Дмитрий. Отчество у него Александрович. — сразу отвечаю на его вопрос во взгляд. — Оставила то которое было указано в записке. Фамилия моя. Ты действительно его биологический отец. — вытаскиваю из кармана вскрытый конверт с результатами теста ДНК и протягиваю дрожащей рукой Саше. — Обдумай пожалуйста всё. Это живой человечек со своими мыслями и чувствами… который хочет познакомится или увидеть хотя бы разочек своего папу. Именно разговор с ним окончательно убедил меня в том, что нужно тебе всё рассказать. Действительно ли ты хочешь участвовать в его жизни? Если ты с уверенностью скажешь «да», мы всё обсудим. — делаю глубокий вдох, машинально закусываю нижнюю губу. Окидываю заплаканным взглядом всех присутствующих в этой палате, стараюсь хоть немножко улыбнутся. — Мне пора… Как примешь какое-нибудь решение сообщи пожалуйста.

Вылетаю из комнаты. Слёзы льются с новой силой, будто плотину прорвало, не могу это контролировать, закрываю лицо ладонями и бегу в палату к сыну. Внутри боль всё выжигает страхом и неизвестностью.

Что будет дальше? Сама себе не могу ответить на этот вопрос.

Правильно ли я поступила? Скорее да, чем нет.

Я действительно увидела поддержку во взгляде Дмитрия Петровича, мне кажется он предполагал что-то подобное.

У Алексея — удивление граничило с восхищением.

А Саша… Саша… даже не взглянул на меня, когда я уходила.

Я вывернула себя наизнанку, обнажив душу незнакомым людям. И даже представить не могу чем это всё закончится…

Александр

Стою как кретин и пялюсь в эту долбанную бумажку…

Я отец… С ума сойти…

Не могу поверить, что я действительно папа. У меня на руках подтверждение этого факта. И я ему чертовски рад… рад тому факту, который подтверждает, что у меня есть родной сын.

Эля зашла в палату вся вымотанная, с красными глазами… постоянно куталась в свой кардиган еле сдерживая слёзы. Когда она начала рассказывать, будто отстранилась от всех… спряталась в собственный невидимый кокон. Казалось если дёрнуть её за руку проснётся и испугается…

Когда я услышал о её бывшем захотелось опробовать на нём все удары, которые только знаю и плевать что с ним будет после! Я знал, что она была замужем, но и подумать не мог что она была беременна, а тем более что тот ублюдок так хорошо приложил руку к потере ребёнка… Думаю об этом и снова хочется отхерачить эту тварь вырвав те самые руки, которыми посмел её тронуть.

Когда она рассказала, как нашла ребёнка я просто озверел, моя ярость требовала свободы. А ведь его действительно мог никто не найти… и сейчас бы я искал не живого сына… Даже думать об этом не хочу.

Нервно усмехаюсь собственным мыслям запуская пятерню в волосы.

Охренел, когда услышал, что она его усыновила! Я не знаю, как к этому относится и что с этим делать… Но Эля это, наверное, лучшее что могло случится с моим сыном в той ситуации. Думаю, это самая объективная констатация факта в моей голове на данный момент.

Она с такой искренностью и любовью говорила о ребенке, в эти моменты её голос наполнялся нежностью и обволакивал меня мягкостью. Но в моей голове возник вопрос, который бесил и не давал покоя:

«Почему сразу не рассказала?»

Я почувствовал себя настоящим дебилом, когда услышал её ответ. Ведь действительно она не должна была мне верить… Я каждый раз давил на неё, пёр как танк видя цель плевал на все препятствия. И она оказалась одной из таких препятствий. Но я и подумать не мог что всё именно так…