— В каком смысле? — Поля растерялась и смутилась, боялась думать о том, что Клим, наверно, сказал все понятно, а она, глупенькая не догадалась.

— В прямом, Паулина. Караулю столовое серебро. Берегу семейные ценности. — Полечка начала догадываться.

— От меня?

— Конечно. Первую часть ночи дежурю я, потом отец, а к утру Женька. — Глядя на то, как Полины глаза округляются, Клим догадался, что она ему верит и тут же пошел на попятную. — Я шучу. Ты очень доверчива.

Доверчива…. Как часто Полечка слышала это слово от Саши Никитина. Он подсмеивался над ней, выговаривая, что пора бы повзрослеть и начать понимать, что не все сказанное нужно принимать буквально, намекая на некоторую ее неразвитость и недалекость. Поля, в своем восхищении его интеллектом и кругозором, верила этим его замечаниям и постепенно определила сама себя в какую-то особую нишу глупости, а потому и не возражала. Поначалу обижалась, а потом приняла и согласилась с ним.

Вот и сейчас, понимая, что Клим умен, чувствуя его превосходство во многом, приняла его высказывание, как подтверждение ее несостоятельности и …смирилась. Правда, от Клима слышать такое было очень обидно, болезненно.

— Да, правда. — Полечка кивнула и развернулась уже уйти, но была остановлена крепкой климовой рукой.

— Поль, стой. — Он видел, что его слова подействовали на девушку, правда, не понимал, какие именно. — Я что-то не так сказал? Ты обиделась?

Другая бы высказалась и сделала это с удовольствием, но только не Поля. Выговаривать и обижаться на хозяина дома, который был настолько любезен, что угостил, оставил на ночлег и старался сделать приятным время, проведенное ею в его доме, не позволило бабушкино воспитание. Да и собственная убежденность в его правоте заставляла таить в себе горестные слова.

— Что вы, совсем нет. Спокойной ночи. — Клим не отпустил, даже больше.

Она поставил стакан на полку и подтянул Полю ближе к себе, взял за плечи.

— Вижу, обидел. Не понял чем и жду твоих пояснений. Расскажи. — Взгляд его такой пронзительный и тепло ладоней, что бережно держали ее, Полечку, подействовали. Правда не совсем так, как мог подумать сам Клим, да и Поля тоже.

Высокий, красивый, лощеный мужчина в дорогой рубашке, при модной стрижке и с загаром цвета «люкс» — пожалуй, это искушение для любой девушки. Клим не пытался соблазнить, не улыбался обаятельно, не говорил пошлых комплиментов, но Полечка и соблазнилась и обаялась и даже сочла комплиментом его просьбу пояснить ему что-то. Засмотрелась на него и не смогла вымолвить ни слова. Даже обычная в таких случаях мысль: — «Ну, скажи же что-нибудь, дурочка!» — не помешала ей любоваться Климом молча.

Сказать честно, Клим не особенно-то и думал сейчас, нервно сглотнул и повторил свою просьбу, просто потому, что не нашел ничего другого.

— Расскажи. — Сложно сказать, что больше тронуло Полю, его желание слушать ее рассказ или его, в буквальном смысле, умопомрачительный взгляд, но она кивнула.

Сам Клим тоже кивнул и отвел ее к дивану, где они уселись друг напротив друга. Поля мучительно подбирала слова, а Клим смотрел на то, как печально изгибаются брови очаровательной цветочницы, Паулины Мельцаж. Он первым не выдержал странного молчания.

— Начни с главного. Я тебя обидел? — и Поля решилась на правду.

— Немножко. Кwим, вы не хотели, я знаю. Это все потому, что …

— Почему? — он даже подался к ней, подвинулся, чувствуя, что ей нелегко даются слова и, пытаясь помочь.

— Доверчивых считают глупыми.

— И? — он точно знал, что это еще не конец ее рассказа.

— А я бы не хотела, чтобы вы думали обо мне так.

Ну…Да, он вынужден был согласиться с тем, что никто не хочет, чтобы его считали дураком. Ему было приятно ее уточнение, что именно ему она не желала демонстрировать глупость. И это все, что он понял, услышав ее слова.

Разговор пошел совсем не так и совершенно не о том, о чем Клим предполагал.

— Ты доверяешь всем?

— Вовсе нет.

— Мне?

Иначе как дурной, эту беседу назвать нельзя. Но, оба ощущали приближение искренности.

— Я не то, чтобы доверяю вам, но вы убедительны. Просто верю тому, что вы говорите. — Полечка пыталась объяснить, а Клим старался понять.

Оба помолчали.

— Паулина, я ни на что не намекаю, не пытаюсь тебя обидеть и без всякой задней мысли предлагаю тебе выпить виски. Иногда алкоголь помогает беседе, а у нас явные затруднения. Я обещаю, что никому об этом не расскажу и в случае, если ты выпьешь больше, чем нужно, я дотащу тебя до твоей комнаты и забуду о том, что видел гостью пьяной. Если напьюсь я, ты смело можешь оставить меня на этом диване. А чтобы ты не пугалась, говорю сразу — когда я пьян, я не буйствую. Верь мне. — Для убедительности Клим стукнул себя в грудь кулаком, не успев удивиться такой долгой своей и странной речи. — Клянусь ливерной колбасой.

Поля оценила, хохотнула и …

— Ливерной? Фу. Я ее терпеть не могу.

— Ты ничего не понимаешь. Никто не понимает. Почему сразу фу? Хотя, в этом доме такую закуску держат только для меня.

— Я люблю докторскую. Если на кусочек белого хлеба намазать сливочного масла, а сверху положить колбасы.

— Ого. Да ты ценитель. У нас есть кое-что общее. Ладно, дальше страшнее, Полина. Я люблю бутерброды с ливерной колбасой запивать сладким кофе с молоком.

— И что в этом страшного? Я свои бутерброды запиваю компотом. Лучше из абрикосов, но сойдет и яблочный.

— Я в тебе не ошибся.

— Во мне ошибиться сложно. Саша говорил, что у меня все на лбу написано, большими буквами, — смеялась Полечка.

— Это какой Саша? С Нижней Масловки*? — Клим нагло пользовался ее смешливым настроением, чтобы узнать о ней больше.

От автора: Нижняя Масловка — улица на севере Москвы.

— Нет. Саша это мой… — Полечка замолчала, понимая, что говорить с Климом о своем бывшем совершенно не нужно.

— А, это такой с бородой, да? — он удивил ее и сильно, однако она нашла простое объяснение и достаточно быстро.