Шрифт:
– А где ещё мне было ждать появления вашей базы? – Гневно отвечал ему офицер из другой студии.
– Глупец! Парочка орбитальных бомбардировщиков с подуровневыми глубинными бомбами на борту с одного захода превратит этот архипелаг в морское дно!
Камера крупным планом показала седого офицера, который, задыхаясь, покраснел от возмущения и гнева. На этом запись кончилась. Тард, вновь возникший на экране, ликуя, спросил:
– Господин Укхен, если я не ошибаюсь, последним, кого мы увидели, был Председатель Комитета Начальников Штабов Армии Хомаро?
– Да, Тард, это он! Удивляюсь, как этот кадр не вырезала цензура!
– Спасибо, господин Укхен, это фантастические кадры! До встречи в студии!
– До свидания, Тард!
Ведущий повернулся к зрителям:
– Итак, друзья, на этом пока всё! Все свежие новости вы сможете посмотреть на сервисе “Галактика” в нашем новостном канале! А мы прощаемся с вами до вечера!
Глеб открыл глаза. Вика подняла голову и взглянула на него, Слава тёр лицо руками, словно пытался избавиться от наваждения:
– Вот это да… В жизни не думал, что такое может быть!
Дервиш молчал. Вика положила голову Глебу на плечо, и они молча сидели рядом, дыша спокойствием и безмятежностью, излучаемой океаном вместе с разливающимся вокруг плывущим светом. Водная гладь, сияющая изнутри, была спокойна и безгранична, уходя за горизонт. Глядя, как в ней плывут лёгкие цветные блики, никто из искателей не верил в то, что только что увидел собственными глазами. В наступившей тишине прозвучал спокойный голос Дервиша:
– Давайте немного отдохнём, нам ещё очень многое предстоит сделать. Сейчас вам лучше поспать.
… Глеб шёл по дороге, обходя камни. Некоторые из них были довольно крупные, и он удивлялся, почему они валяются прямо посередине. Дорога была ясно видна, она вилась по равнине вдаль, здесь наверняка ходит много людей, откуда же здесь камни? Незнакомый голос сказал ему:
– Посмотри на тех, кто здесь сейчас!
Глеб с удивлением обернулся: вокруг него беспорядочной толпой шли солдаты. Обожжённые, безрукие, безногие, только с одной половиной тела или лица, они шли по дороге, поддерживая друг друга, что-то бормоча и стеная. Они держали в руках обломки своего оружия, с них свисали обрывки одежды и обломки брони, ровный гул голосов сопровождал их путь. Нет, они не шли - они брели, ползли, ковыляли, плелись.
К Глебу, хромая, подошёл обгоревший человек в лохмотьях и, положив ему на плечо чёрную, сожжённую руку, хрипло закричал что-то. Глеб слушал его речь и понемногу начал понимать слова:
– Выше голову, солдат! Ты - гардинер! Гордо неси это почётное звание! Не унывать, не трусить! Вперёд!
Он махнул рукой и, ковыляя, устремился дальше по дороге, продолжая что-то хрипеть сгоревшим горлом. Вокруг Глеба, шумно дыша, стеная и бормоча, продолжали брести солдаты. Медленно ковылял, прихрамывая, высокий ссутулившийся молодой парень в рваной форме и в шлеме с огромной дырой. Он что-то бормотал себе под нос. Глеб прислушался:
– Мы потеряли... Мы всё потеряли... Это бессмысленно… Нельзя было их слушать... Они обещали… Ничего не осталось... Нет ничего...
Он повернулся к Глебу, глядя сквозь него невидящими глазами:
– Нельзя было никого слушать… Мы потеряли… Но ведь это бессмысленно… Зачем мы их слушали… Мы всё потеряли… Ничего нет…
Он двинулся дальше, продолжая говорить. С неба начал падать снег. Вначале он был серым, а потом сверху повалили чёрные хлопья. Они прилипали к одежде, к рукам и лицу. Подтаяв, сползали, оставляя за собой чёрную полосу, которая не смывалась. Деревья, камни, остовы машин, одежда - всё покрывалось чёрными потёками и мазками, сливающимися в сплошной чёрный цвет, укрывающий под собой весь мир.
Внезапно раздался чей-то тревожный сиплый крик, подхваченный другими голосами:
– Они идут! Они идут!
Бредущие по дороге воины остановились и повернулись в ту сторону, откуда держали свой путь. Опираясь друг на друга, устало дыша, они молча смотрели на приближающуюся к ним чёрную тучу, застилающую горизонт и поднявшуюся от земли до самого неба. Чёрная буря надвигалась на колонны солдат стремительно и грозно. Она яростно ревела тысячами глоток, бурлила и перекатывалась чёрными вихрями, неутомимо поглощающая расстояние. В глазах воинов появилось понимание, они начали крутить головами, глядя вокруг. Прихрамывая и шатаясь, солдаты разошлись, выстраиваясь в шеренги. Кто-то сжимал оружие, кто-то просто сжал кулаки, кто-то единственной рукой поднимал палку. Всё вокруг потемнело, вихри чёрных теней ринулись с высоты на шеренги измождённых, покалеченных солдат. Чёрный вихрь яростно налетел на Глеба, он присел, упираясь ногами в землю, но ничего не почувствовал - буря пролетела сквозь него, как сквозь пустоту. Ни один из солдат не шелохнулся, когда буря достигла их рядов. Увидев подлетающую в потоках ветра чёрную тень, Глеб взмахнул копьём, но оно не встретило свою цель, и тень пролетела сквозь Глеба. Следом за ней летели другие.
– Свет!
– Закричал Глеб.
– Свет!
В шеренгах солдат начали загораться огоньки. Их становилось всё больше, они сливались и сияли сильнее, растворяя мрачные чёрные потоки. Очень скоро свет заливал уже всю долину. Буря исчезла.
Глеб открыл глаза и сел. Вика, почувствовав движение, открыла глаза и повернула к нему голову:
– Привет! Ты как?
– Мертвецы снились.
– Буркнул Глеб.
Трутнёв сел на песке и встряхнул головой:
– По дороге солдаты шли. Да не солдаты - обрубки! Сгоревшие, всякие!
– Громко поведал он.
– Потом туча на них налетела, я тогда свет в руках зажёг и начал им раздавать, они все начали его из моих рук подхватывать! Туча от света шарахнулась, как живая.