По мере того, как недели стремительно сменяли друг друга, волнение постепенно перерастало в панику. На двадцать седьмой неделе живот, оформившись, приобрёл заметные очертания, и Мира окончательно перестала покидать пределы дома. Всё, что ей оставалось, – это томительное ожидание предстоящих родов.

Однажды в одно туманное утро по дому прокатился настойчивый звонок. Содрогнувшись от неожиданности, домочадцы приготовились к наихудшему. На пороге заждавшийся почтальон, не скрывая нарастающего раздражения, передал письмо на имя Лидии Петровны и стремительно исчез, отправившись дальше выполнять свой долг. «Уважаемая Лидия Петровна, – гласило послание, – предупреждаю вас о своём скором визите, во время которого я намереваюсь прогуляться по вашему саду. Надеюсь, яблоки уже зацвели, хотелось бы по достоинству оценить изысканный вкус местных плодов».

– Что за бред? – недоумевая, поинтересовалась Ирина. – Кто такой Нил Майер? – добавила она, внимательно вглядываясь в имя отправителя.

Закатив глаза, пожилая женщина с облегчением вздохнула.

– Это по поводу ребёнка, – отмахнувшись, пояснила она.

– Вы нашли приёмных родителей? – осведомилась Мира.

Женщина кивнула. Сдерживая накатывающую грусть, девушка незаметно покинула родственниц, выскользнув на воздух и устроившись в беседке. Поглаживая плотный живот, она мечтала о возможности оставить ребёнка, но груз ответственности раздавил сладкие грёзы. Два сердца бились в её организме, две жизни трепетали в измученной плоти. Вдыхая свежий аромат цветущих растений, Мирослава фантазировала, что малыш, не родившись, навсегда останется в её теле, но абсурдность подобного суждения пугала здравый рассудок. Ребенок должен был выйти на свет – таковы законы природы.

И он родился. Немного раньше предполагаемого срока. Маленький, нежный, хрупкий комок извергал из неокрепших лёгких истошный вопль. Своим криком младенец словно пенял на мир за преждевременное появление. Светлые волосы, ярко-голубые глаза. Он был похож на свою мать, равно как и на отца. Безграничная любовь переполняла сердце молодой девушки, и по мере приближения к моменту разлуки подобное чувство лишь усиливалось.

Солнце возвышалось высоко над горизонтом. Удобно устраиваясь в тени деревьев под густой листвой, Мира кормила ребёнка, держа в затёкшей руке детскую бутылочку. Молоко её пропало на следующий день после родов. Наевшись досыта, новорожденный мальчик мирно засопел в нежных руках матери, пока та неустанно любовалась чудом, произведённым ею на свет.

К хлипкому забору подлетела капсула. Разглядев вдалеке неясный силуэт, выглядывающий из аппарата, девушка ринулась к заднему входу. Ребёнок, будто ощутив опасения матери, тихо сжался в комок. Заскочив в дом, Мирослава притаилась в одной из комнат и, прижимая к груди малыша, отчаянно напрягала слух.

– Мира, Мира, ты дома? – донёсся беспокойный голос Ирины.

Неохотно двинувшись ему навстречу, девушка в ужасе замерла в коридоре.

– Ох, хорошо, – с облегчением произнесла женщина, – ты не представляешь, кто приехал.

Крепко схватив племянницу за плечо, она повела её в сторону гостиной. У входа в комнату их уже поджидала Лидия Петровна.

– Мира, – обратилась бабушка к оцепеневшей внучке, лишившейся дара речи, – за дверью ждёт человек. Его имя Нил Майер. Он молодой доктор с Земли, и его визит связан с усыновлением твоего ребёнка. Запомни, Нил Майер.

От безысходности впав в ступор, девушка замерла, силы стремительно покидали её тело, трепещущее сердце готово было вырваться из сдавленной груди и мчаться в противоположную сторону, а на побелевшем лице застыла гримаса нестерпимого кошмара. Насильно вталкиваемая в комнату, несчастная мать даже не сопротивлялась. Подчиняясь судьбе, Мирослава сгорала от горя. «Не сейчас. Подождите. Рано. Слишком рано», – проносился в её мозгу крик, сдавленный в горле непробиваемым комом и неспособный вырваться наружу.

Дверь позади с грохотом затворилась. В помещении, наполненном светом, царил горьковатый аромат мужского одеколона с нотками цитруса. Тёмная фигура в строгом чёрном костюме возвышалась посреди гостиной. Устремив взор в окно, мужчина стоял спиной к юной матери. Медленно развернувшись, незнакомец пристально окинул девушку тяжёлым взглядом, но вмиг просиявшие глаза наполнились искренним теплом.

– Здравствуйте, меня зовут Нил Майер, – сдерживая улыбку, произнёс Игорь, – ладно, Мира, не смотри на меня так, – добавил он при виде недоумевающего выражения на её лице.

Усадив взволнованную подругу на диван, он присел рядом.

– Ты тоже сменил имя? – осведомилась она дрожащим голосом.

– Да, пришлось, так безопаснее, – отозвался он. – Так понимаю, отец ребёнка – Савелий, верно?

Не поднимая покрасневших глаз, девушка судорожно кивнула. Малыш, вытаращив большие глазёнки, старался не издавать ни звука.

– Почему ты ничего не сказала, когда я приезжал в прошлый раз? – не унимался молодой человек.

– Я так же, как и ты, боюсь. Мне страшно, – вымолвила она, уставившись в бледное лицо товарища.

От прежнего золотистого оттенка кожи не осталось и следа, но тело заметно набрало массу, под одеждой угадывались очертания крепкой мускулатуры.

– Ты похорошел, – заметила юная особа.

– Оу, ну я много занимался спортом и к тому же умудрился получить образование, – похвалился парень, – мне ведь и так какие-то полгода оставались. Правда, – помявшись, продолжил он, – дабы обезопасить себя, мне пришлось не просто сменить имя, а стать другим человеком. По документам я не имею и никогда не имел никакого отношения к Селене, мне двадцать семь лет. Официально моя якобы жена погибла, оставив новорожденного младенца.