– У меня к вам разговор, – не дождавшись, пока я привыкну к новому месту, произнёс доктор Нил, – полагаю, он вас обрадует.

Немного помедлив под натиском моего изумлённого взора, он продолжил:

– Анализы в порядке, серьёзных отклонений как в организме, так и в психике не наблюдается. Думаю, пришло время перевести вас в стационар, хотя это и на неделю раньше, чем изначально планировалось. Вы готовы к предстоящим изменениям?

От неожиданности голос пропал. «Конечно, готова», – хотелось воскликнуть мне, но лишь жалкое невнятное «да» с трудом вылезло из сдавленной волнением груди.

– Вижу, вы не очень рады, – настороженно поинтересовался врач.

– Нет, нет, подождите, вы неправильно поняли, – из последних сил вернув самообладание, залепетала я, – рада, я рада вырваться отсюда наконец.

– Что ж, отлично, – усмехнулся доктор Нил, – уверен, вам не терпится познакомиться с родственниками. Скоро они смогут навещать вас.

– Родственники?

– Мм… Ну да.

В голову не приходило, что на просторах огромного неизведанного мира ходят и дышат родные мне люди. Те самые, которые протянут руку помощи в трудную минуту, те, кто поддерживают и радуют, те, кто знают меня, знают лучше, чем я сама, те, кто смогут рассказать о моих увлечениях, работе, личности и ответить на главный вопрос «Кто же я?».

– Я ведь не знаю их! – неожиданно спохватилось больное сознание.

– Не нужно переживать, – заверил врач, – могу с уверенностью заявить, они на протяжении долгих двенадцати месяцев неустанно следили за вашим прогрессом. Более чем уверен, они и сами ждут не дождутся этой встречи.

– А что произошло со мной?

Этот вопрос волновал меня с тех пор, как я пришла в сознание. В страхе перед истиной я боялась задать его даже самой себе, но сейчас в порыве чувств разум готовился принять любую правду, он просто жаждал узнать тайны, скрывающиеся внутри подсознания. Вдруг резкая боль пронзила виски, появилась отдышка, взмокла спина. Я, стараясь сопротивляться накатывающей слабости, напряглась. Не заметив перемен в моём состоянии, доктор, развернувшись боком к окну, в задумчивости пояснил:

– Вас нашла собака. В полыхающем здании. С разбитой головой и вскрытыми венами. Вы лежали в коридоре старого заброшенного госпиталя. Изначально никто из врачей, и я в том числе, даже не надеялись, что вы придёте в сознание, уж слишком сильный урон был нанесён здоровью. Мозг буквально по кусочкам собирали лучшие хирурги больницы.

– Но на теле ни единого шрама.

– Порой технологии способны достать человека даже с того света, – философски отозвался врач, – и вернуть ему безупречный вид, в отдельных случаях гораздо лучше прежнего.

– Мой облик был настолько уродлив? – только и смогла спросить я, пребывая в недоумении от услышанного.

Доктор Нил усмехнулся.

– Это всё, что вас волнует?

– Ну конечно, нет! Просто мне показалось, это единственное, на что вы можете дать точный ответ.

Потерев острый подбородок длинными пальцами, он забросил ногу на ногу и, сильно ссутулившись, сморщил высокий лоб.

– В какой-то степени вы правы, – заметил доктор, – однако могу заверить, красивы вы были и раньше, – он осёкся, – то есть всё было в порядке с вашей внешностью.

Опустив глаза, врач засмущался. Мне польстило его необдуманное заявление.

– Ну а когда вернётся память? – спохватилась наконец я, сосредоточившись на главном в данный момент.

– Скажу честно, никакой надежды на восстановление функций изувеченного мозга специалисты не питали, однако сейчас мы с вами ведём вполне нормальный диалог. Ничего не могу обещать, исходя из текущей ситуации, шансы, что хотя бы доля воспоминаний вернётся, ничтожно малы.

– Но есть вероятность…

– Я не даю никаких гарантий.

Довольно резко оборвав разговор, доктор нахмурился ещё больше. В кабинете повисла звенящая тишина. Боль в голове усиливалась. Вжавшись в кресло, я лишь молила, чтобы мучения прекратились. Повернувшись обратно в мою сторону, доктор, глубоко вздохнув, небрежно окинул взглядом терзаемое муками тело. Неожиданно он, сощурившись, замер и, повнимательнее присмотревшись, вскочил. Я видела, как глаза его потемнели, а побледневшее лицо приняло суровое выражение.

– Вам плохо? – спросил врач с нескрываемой тревогой.

– Нет, слегка голова кружится, – соврала я, пытаясь не потерять сознание.

– Наглая ложь!

Распахнув дверцу позади стоящего шкафа, Нил достал обезболивающее, а затем без капли промедления с силой открыл мне рот и впрыснул туда содержимое ампулы.

– Должно полегчать.

Я понимала формулу, указанную на этикетке, знала свойства принятого мною препарата, но не могла вспомнить собственное имя, казалось бы, самое элементарное из того, что в первую очередь приходило на ум. Боль быстро отступила.