Медленно приподняв голову, я постарался посмотреть через левое плечо, но ничего толком не увидел. До моих ушей все так же доносились всхлипы и тихий шёпот, который очень трудно разобраться даже с моими слухом. Лишь можно уловить слова: мама, спасите, убьют. Всё.

Но это наводит на мысль, что я здесь лежу не один, кто-то со мной рядом.

Вновь прислушавшись к окружению, я не услышал ничего того, что могло бы восприниматься как угроза моей жизни или чем-то ещё опасным, поэтому решил повернуться на другой бок и рассмотреть остальных заложников.

Надеюсь, это не какой-то злодей плачет над трупом убитого. Иначе ситуация примет скверный оборот.

Застонав от боли, я повернулся на другой бок, чувствуя, как металл наручников жадно вгрызается в кожу рук, голова начала кружиться, словно меня усадили на вертолётные лопасти и оставили крутиться.

— Только попробуй блевануть! — раздался знакомый грубый голос.

Подавив в себе желание исторгнуть из желудка кофе и парочку булочек, которые составили мой дневной рацион приёма пищи, я посмотрел на девушку, лежащую передо мной.

Кэтрин смотрела на меня с уставшим выражением лица и слабой улыбкой, которую у неё не получалось скрыть за напущенным раздражением. Она пыталась всё время сдвинуть уголки губ, дабы перестать улыбаться, но выходило только хуже.

Её волосы растрепались и слиплись от крови, наверняка как и мои.

Я осматривал её одним глазом, и замечал, как руки девушки заведённые за спину почти не двигались, а ноги согнутые в коленях мелко подрагивали от напряжения.

Ей было крайне неудобно лежать в такой позиции, но ничего поделать она не могла.

Почему?

— Ты как? — первым задаю вопрос.

И только сейчас понимаю, как сильно пересохло моё горло. Сначала вырвался хрип, затем лёгкий кашель заставивший меня уткнуться лицом в холодный пол.

С неприятным чувством пришлось выплюнуть слизь, скопившуюся в горле.

Как я ненавижу подобные моменты.

— Лучше, — говорит Кэтрин, ничуть не смущаясь от моего поведения.

— Скажи, что с моим правым глазом? — спрашиваю её.

Я чувствую его, могу подвигать. Всё дело в веке, которое я не могу открыть.

Вместо того чтобы присмотреться, Кэтрин принюхалась, затем тяжело вздохнула закусывая губу и сдерживая стон, а после этого ответила:

— Кровь засохла, и всё склеилось.

Я лишь коротко кивнул в знак благодарности, а затем постарался ещё внимательней осмотреть девушку.

На первый взгляд, на ней не было каких-либо видимых мне повреждений. Руки и ноги вроде целые хотя я вижу только их часть, ступни и кисти заведены назад у неё почти за спину, лицо в синяках, волосы слиплись от крови, но девушка в сознании. Повреждения не серьёзны. А ещё, она больше не смотрит на меня с вызовом и надменностью, обычный взгляд уставшей девушки. Такой Кэтрин даже больше нравится. Хотя бы не вызывает желание врезать ей со всей силы.

— Надо выбираться, — сказал я, подвинувшись к ней ближе, чтобы перейти на шёпот.

Наши лбы почти соприкоснулись, я ощутил её горячее дыхание на щеке. Взгляд серо-зелёных глаз следил за каждым моим движением. Словно она оценивала меня, ждала дальнейших действий, чтобы затем подвести какие-то итоги известные только ей.

— Не так это легко будет сделать, — сказала Кэт.

Она подвигала плечами и бёдрами, за её спиной зазвенели цепи. Я попытался приподняться, чтобы рассмотреть получше, но меня боднули лбом.

— Чего? — тихо возмущаюсь я.

— Совсем сдурела? А если нас заметят? — тихо прошипела она, буравя меня гневным взглядом.

— Мы здесь с тобой шепчемся на повышенных тонах, давно бы уже услышали! — огрызаюсь в ответ, пытаясь вновь подняться.

На этот раз она врезается лбом в мою ключицу и я тут же падаю обратно как мешок с картошкой, звеня цепями.

— Сказала же! — прошепталаКэт мне на ухо тяжело дыша, — Никого рядом нет, но это не значит, что нужно привлекать внимание, идиотка!

— Тебе помочь пытаюсь!

— Да как ты поможешь?! Меня сковали по рукам и ногам, как поросёнка на вертеле! Того и гляди, сейчас жарить будут!

— Да с радостью посмотрю, и, надеюсь, успею отгрызть кусочек от твоей противной задницы!

— Моя задница покроется такой корочкой, от которой твои хилые зубенки поломаются! — прошипела она, щуря глаза, чтобы казаться угрожающей.

— Тише!

Я снова услышал чьи-то всхлипы, они были совсем рядом.

— Какие-то студенты, — поняв, к чему я так настороженно прислушиваюсь, сказала Кэтрин, — Девчонка плачет уже несколько часов.