Начав одеваться, я аккуратно сложила свою прелесть и спрятала в специальный чехол, висящий на бедре, рядом же прицепила кобуру пистолета. Накинула сверху куртку, зашнуровала на ногах берцы, и удовлетворенная внешним видом покинула квартиру.

Вернулась. Забыла телефон, который оставила на кровати. Растяпа.

Ушла.

Опять вернулась. Забыла выключить из розетки электрический чайник и телевизор. У меня нет столько денег на счета за электричество.

Теперь точно ушла.

Выйдя на улицу, я поморщилась, наблюдая за стеной воды, льющейся с бетонного козырька на каменные ступеньки у здания.

— Ненавижу этот город! — сорвалось с моего языка при виде этой картины.

Снова захотелось закурить.

Рядом раздался чей-то приглушенный грохотом ливня голос, в нос ударил неприятный запах заставивший меня скривиться недовольно.

— А зря, город очень хороший и безопасный, — сказал подошедший усатый мужчина, — Героев вокруг очень много, и дождь мне нравится.

— А тебя и не спрашивал никто, — грубо отвечаю ему, смерив презрительным взглядом, — Вали куда шел, и не разговаривай со мной больше.

От него разит алкоголем, дешевым одеколоном, а также у него в кармане очень много леденцов. Их приторный запах ни с чем не спутать.

Интересно зачем ему столько? Из его рта не пахло конфетами, уж я бы почувствовала.

Сделав шаг к выходу, я остановилась. До моего носа донесся запах какого-то вещества — хлороформа. Это заставило меня криво ухмыльнуться.

Леденцы, хлороформ, одет в невзрачную одежду.

Прямо сейчас мужчина, не обращая на меня внимания вышел на улицу держа свою шляпу рукой. Дождь неумолимо обрушился на него многочисленными каплями, но его это не остановило, он шел по своим странным делам, о которых я могу лишь догадываться. И мне эти догадки не нравились.

Я стояла на пороге дома смотря ему в след, он удалялся в сторону школы. При этом, я ощущала, как он обильно потеет. Видимо нервничает. Сразу заметна неопытность, хотя бы потому, что она взял с собой хлороформ. Это только в кино тряпка, смоченная этим средством, вырубает жертву, в реальной жизни им нужно дышать минут пять. За это время можно вырваться и убежать или позвать на помощь.

— Это не твое дело, Кети, — прошептала я себе, смотря в спину мужчины, — В этом городе дофига героев, кто-нибудь да обратит…

Но смысл от слов, если я их никогда не слушаю? Не успев и договорить, я уже ринулась за ним следом. Хоть он и завернул за угол здания, я все равно чувствовала его запах. Мой нос чувствительней чем у собак, и какой-то ливень не помешает мне взять след.

Единственное, что я никогда не смогу сделать — довериться героям этого города. Только по этой причине, я прямо сейчас хватаю этого мужика за шкирку и толкаю в переулок.

Он, ничего не понимая смотрит на меня. Действительно, ведь он ничего плохого не совершил, но я чувствую запах его гнилой душонки. От него смердит как от мусорной кучи, как от живого мертвеца.

— Не бейте меня! Умоляю! Что я вам сделал?!

Я ничего ему не говорю, лишь поворачиваю лицом к стене заставляя упереться в нее руками. Носком ботинка раздвигаю его ноги пошире, а затем бью дубинкой ниже колена. Он падает на землю как подкошенный, постанывая от боли в коленях.

— Это что по-твоему? — достаю леденцы из кармана, а следом и коробку презерватив из внутреннего кармана куртки.

— Я к жене…

— Не ври мне, ублюдок! — прорычала я ему на ухо.

Понимая, что говорить с таким человеком уже бессмысленно, я со всей силы ударяю его лицом об каменную стену. Раздается хруст сломанных костей, кровь хлещет из сломанного носа.

— Пожалуйста, я не хотел…

И что мне с ним делать дальше? Идиотка! Не вести же его в участок без доказательств. Что мне им показать? Конфетки да презервативы с хлороформом? Скажет, что любит сосать пока не может уснуть, а презервативы нужны для любовницы.

В этом главная проблема почему меня ненавидят в участке. Мой нюх позволяет находить гнилых людей, от чего поиск преступников становится самым легким занятием в моей жизни, но это не считается доказательством их вины. По идее, я должна была позволить этому мужчине осуществить задуманное и только потом остановить, но я так не могу.

Поэтому вырубив его, оставляю лежать в луже. Достав листочек бумаги, быстро царапаю на нем ручкой «Я педофил, посадите меня, пожалуйста» и кладу ему в руку. Все.

Если они не идиоты, то хотя бы проверят его, и возможно напугают так сильно, что он и подумать больше о подобном не посмеет, а меня ждет работа.

Черт, как же я ненавижу этот город. Всего год назад здесь было все спокойно, а сейчас из всех щелей начали выползать странные личности подобные тому мужику. Словно город решил выпустить наружу всю ту гниль, хранившуюся внутри него и дожидающуюся своего часа.