Майя обняла брата.

— Спасибо, вы нашли его, — счастливо улыбаясь, прошептала Майя.

Простодушно-глупое выражение лица Сашки, которое привык видеть эти дни Петр Гольдштейн, сменилось на прищуренный хмурый взгляд:

— Ты его знаешь?

— Это отец Тины, — сообщила Майя. — Вы правда, поможете нам?

— Что вам надо? — спросил парень, отстраняя сестру.

Петр Гольдштейн с удовольствием отметил, что голос у него тоже изменился.

— Я хочу предложить сделку, — сказал он и показал на кресла. — Присаживайтесь.

Хотя никаких движений после этого не последовало, он все же продолжил:

— Как хотите. У меня есть выгодное предложение.

Он думал, с чего лучше начать, и в воздухе повисла напряженная пауза.

— Я могу предложить помочь оформить свидетельство о рождении на имя Александр Линник и минимальный балл рейтинга, который даст возможность остаться на верхнем этаже.

— Взамен на что? — прищуренный хмурый взгляд не менялся.

— Мне по-прежнему интересно, где уже успел побывать Гуляка, и куда он собирается дальше?

— А я по-прежнему не понимаю, о чем вы говорите, — Сашка посмотрел на Майю.

— Это же отец Тины. Он обещал помочь нам. — Майя закусила губу, встретив жесткий взгляд брата.

— И если она что-то выболтала вам, это не значит, что я сделаю то же самое.

— Я ничего не рассказывала, — постаралась заверить Майя.

А Петр Гольдштейн понял, что рассказать есть о чем.

Снова установилось напряженное молчание.

— Он вычислил тебя и теперь будет ставить мне условия, — быстро заговорил Сашка, обращаясь к сестре. — Ни Тине, ни ему. Они все одинаковые. — Повернулся к Гольдштейну. — Она не сможет запустить дрон. Даже если вы из нее что-то вытянете, это ничем не поможет.

Петр Гольдштейн понял, о чем подумал Сашка. Эти слова и паника, которая чувствовалась в них, дали возможность Петру довести беседу до необходимого результата.

— У меня нет планов что-то вытягивать из твоей сестры, — сказал он, — но на сотрудничество я все равно рассчитываю.

Петр Гольдштейн все рассчитал правильно. Сестра была единственным «слабым местом» Гуляки, и он сдался.

— Я устал от всего этого. Понимаете, я устал от сделок! — Сашка сел в кресло, обхватив руками голову. — Неужели нельзя оставить нас в покое? Я ведь ничем не помешал. Я только хотел устроить нормальную жизнь для Майи. Я не собираюсь ломать вашу гнилую систему, она и сама скоро развалится!

— А исправить? — Петр Гольдштейн поднялся с кресла.

— Что исправить?

— То, что видел?

Сашка поднял на него взгляд:

— Я ничего не видел.

— Видел, иначе не говорил бы, что она скоро развалится. — Петр Гольдштейн напрягся каждой своей жилкой не сводя глаз со своего собеседника.

— Покажи, что видел. — Петр кивнул на картонную коробку, оставленную им возле входных дверей.

— Вы не сможете ничего сделать, — сопротивлялся Сашка.

— Ты мне поможешь.

— Я?

— Ты! Или ты хочешь, чтобы все развалилось?!

Петр не ожидал, что услышит подобное. «Детектора не избежать, — заговорил внутренний голос службиста. — Совсем не все так просто. Придется дожимать в отделе». Он уже готов был закончить разговор и возвращаться, но Сашка решился рассказать о том, что и его самого в последнее время стало беспокоить.

— Для того, чтобы там навести порядок, нужно отключиться и все перезагрузить. Но вы никогда не отключитесь. Вы настолько зависимы от этой системы и от этого рейтинга, что не отключитесь, даже если все будет рушиться.

— Что не так с рейтингом?

— Все не так! Я был наверху. Вы видели когда-нибудь модераторов? Не с экрана, а вот так, живьем? Вы их не видели, потому что их нет.

— Что значит — нет? — Это заявление прозвучало более чем странно.

— Пустые ячейки. Система работает на автопилоте. Контроля управления нет. Модераторы когда-то были, потому что кто-то поставил защиту, которую никто не проходит, как бы он ни стремился стать во главе всего. Баллы набираются, набираются. И он думает — вот, я уже наверху, один шаг и я — модератор. А дороги нет — пропасть. Наверху пусто, а автопилот уже износился, так что система скоро начнет трещать по швам.

Такая информация не укладывалась в голове. Петр знал, что система управления Рейтполисом была практически полностью автоматизирована. Но для того, чтобы заявить о том, что модераторов, которые выступают с экранов, и которым его отдел регулярно посылает отчеты, не существует, надо было иметь весомые аргументы. Петр все же собрался с мыслями:

— Я хочу сам посмотреть, — он перевел взгляд на картонную коробку у дверей.

Следующая молчаливая пауза была длиннее всех.

Петр Гольдштейн не торопился нарушать молчание. Он не сводил глаз с Сашки, а тот — с мелких квадратиков на полу.