Шрифт:
Беликова опрокинула стопку. Запить казак не предложил.
– Ну как тебе феномен? – Рита кивнула на расположившегося в кресле Семьсот двадцать седьмого. Закончив с рисом, он с азартом принялся за запеканку. – Познакомились уже?
– Можно и так сказать. – Паша посветил ей в глаза крошечным фонариком. Пощупал пульс. – Сначала он меня к тебе не подпускал. Рычал, как ротвейлер. Похоже, охранный инстинкт все еще срабатывает. Пришлось доказывать, что я врач и твой друг, только тогда оттаял и накинулся на курицу. Ты бы видела… Я уж думал, он кости грызть начнет.
– Ты… сказал ему, что он…
– Нет, ни в коем случае! – округлил глаза Паша. – И ты не говори. Такой феномен надо исследовать досконально. Ты только представь, какой это прорыв! Киберличность, наделенная самопродуцируемой мнимой памятью! Мы сможем создавать юнитов с биографией, характером, вкусами! Да они… Они же будут совершенно неотличимы от людей, Белка!
– Как репликанты у Филипа Дика? – уточнила она, имея в виду андроидов из книги американского фантаста.
– Что-то типа того, – кивнул Паша с сомнением в голосе. Эх! Не читал казак, похоже, культового киберпанка. – А теперь попробуй проверить, сохранилось ли на него твое влияние.
– Но…
– Проверь, говорю! – Друг ткнул ее локтем. – Интересно же!
Именно в этот момент Семьсот двадцать седьмого угораздило уронить кусок запеканки на пол.
– Ой, – сказал он. – Я все уберу.
– Ничего-ничего, – улыбнулась Рита. – Вкусно?
– Да, очень! – совершенно искренне сообщил брюнет и тут же добавил серьезным тоном: – Я рад, что вам лучше. Вы очень меня напугали, когда лишились чувств. Хорошо, что пришел ваш друг доктор.
Павел фыркнул, с трудом сдержав смешок, и Маргарита испепелила коллегу взглядом.
«Только попробуй хохотни – ноги вырву!» – читалось в ее глазах, и потомственный казак, похоже, понял ее без слов.
– Возможно, теперь вам захочется принять ванну, – предложила Беликова, машинально отвечая в тон киборгу. Да, это был не приказ в строгом смысле слова, но все же…
– Это пришлось бы весьма кстати, – тут же согласился юнит. – Так я, пожалуй, и поступлю. С вашего позволения…
Он поднялся и направился в ванную комнату.
– Постой… те! – окликнула его Рита и поднялась. – Я дам вам полотенце.
– Ну, что скажешь? – спросила она Павла под шум воды, доносившийся из ванной.
– Очень и очень странный феномен мнимой памяти. – Казак почесал нос и скрестил руки на груди. – Киборг ведет себя так естественно, что даже я начинаю верить в его человечность.
– Такая же фигня.
– Если при этом в полной мере сохраняются предусмотренные программой функции, то это просто гениально. Мегагениально!
– И как это проверить?
– А очень даже просто, – улыбнулся Павличенко. Нехорошо так улыбнулся. Подозрительно. – Надо создать угрозу твоей жизни.
– Э-э! Я на такое не подписывалась! – возмутилась Маргарита. – Хватит с меня угроз! Семь-два-семь уже все доказал! Причем дважды – в своем нынешнем состоянии!
– В своем, как ты говоришь, нынешнем состоянии он не дал тебе упасть на кухне и попытался прогнать меня, приняв за чужака, – деловито конкретизировал Паша. – Но это, скажу я тебе, не показатель вовсе. Видишь ли, такое поведение в принципе вполне естественно для любого адекватного мужика.
– И… что ты предлагаешь? – нахмурилась Беликова. – Снова запустишь в меня «Марксизмом-ленинизмом», как в прошлый раз?
– Нет, это слишком банально. – Паша поднялся, хлопнул коньяка и ухватил с тарелки юнита недоеденную запеканку. Засунул в рот кусок целиком и пробубнил: – Мы попытаемся тебя убить.
– Чего?! – взвилась она. – Совсем с ума сошел?!
– Сообщу, когда обдумаю детали. – Паша чмокнул ее в щеку. – А теперь отдыхай. Нам всем сегодня надо хорошенько выспаться. День выдался тяжелый. Муторный. До завтра, Белочка!
И он ушел прежде, чем Рита успела его остановить.
Глава 11
Все страннее и страннее
Семь-два-семь застрял в ванной на целую вечность. Утомившись ожиданием, Беликова привела в порядок комнату и уселась с книгой в кресло. Надо же добить эту историю про самую обычную девушку! Добиваться история не хотела: уже третью главу подряд героиня мучилась, терзалась и металась между чувствами к властному тирану-оборотню и надеждой обрести свободу и вернуться в свой мир. Нагромождение рефлексий и страданий чередовалось с жаркими и весьма откровенными эротическими сценами, где альфа-самец вытворял с самой обычной девушкой такое, отчего волосы на затылке вставали дыбом.