Сын всполошился увидев зареванную мать. Бросился выяснять кто ее обидел. Да еще эдак огляделся окрест, словно высматривая обидчика. Потом начал успокаивать, Марысю. Что-то бросил через плечо подавшему было голос плюгавому мужичку, несносного характера, которому чужая боль, как бальзам по сердцу. Тот стушевался, и начал деловито осматривать телегу.

Угу. Анджей не Алешек, спуску никому не даст. Так-то к взрослым со всем вежеством. Но тут такое дело, что сам вдруг стал старшим мужем в семье, а потому и статус его резко изменился. Да молод. Ну, а кому теперь быть заступником как не ему.

Ага. А вот и владыка Милош припожаловал. Подошел к Марысе с Анджеем, поинтересовался о чем-то. Недовольно скривился, похоже тема с пропавшим холопом настроения ему не добавляла. О чем-то поинтересовался у Кшиштофа, обстоятельного мужика, что был на хорошем счету после Алешека. Получил ответ, и удовлетворительно кивнув, направился в сторону трактира.

Хм. А почему бы не закрыть вопрос с семьей прямо сейчас. Все что для этого нужно собралось в одну кучу. Дружинников поблизости нет. Да и Милош, не дерьмо по жизни, а вполне адекватный мужик. В смысле воин, конечно. Спеси, присущей шляхтичам, о которой слышал Михаил в своем мире, здесь пока не водится. Сейчас они только-только определяются как класс.

– Здрав будь, Милош Крупа, – присаживаясь за стол напротив владыки.

– Лешек? – от удивления позабыв возмутиться, произнес тот.

– Он самый. Ты только не шуми, пока я тебе все не расскажу.

– Знать, не обозналась все же Марыся.

– Не обозналась.

– Ну, рассказывай, где тебя носило почитай месяц? И отчего ты тут стоишь весь из себя нарядный в дорогой броне? – не стал сразу брать в оборот беглого холопа владыка.

Понимает, что коли тот вот так заявился, да расхаживает в воинском облачении то все это неспроста. А коли так, то лучше бы для начала выяснить, что к чему, и уж потом стоять за свою правду.

– Эй, красавица, блюдо с мясом и кружку пива, – повысив голос, позвал Михаил. И тут же к делу, – в тот день я хорошо расторговался и прикупив сукно направился домой. Но по дороге на меня напали лихие людишки. Оглоушили, да обобрали до нитки. Как есть нагого бросили помирать в лесу.

– И чего же тогда не вернулся когда оклемался? Поди семья у тебя. Да и я не зверь лютый.

– А не вернулся, потому как память мне отшибло. Кто я, откуда, какого роду, ничего не помнил. Подобрал меня купеческий караван. И коли дело такое, то и похолопил меня купец. А два дня спустя, напали на нас лихие. Пока дружинники дрались, я подхватил лук, да и подстрелил троих. Оказалось, что я на загляденье мечу стрелы. Старший дружины приметил это, и взял меня к себе. Торговец противиться тому не стал, потому как вои отстояли его караван, да и я в стороне не остался. В бою том их вой пал, вот и дали мне его имя, Михайло.

Принесли заказ, и Романов тут же вооружившись ножом, подступился к исходящему паром мясу. Отрезал кусок, отправил его в рот. Запил пивом. Не таким добрым, но и не моча какая. Серединка. Нормально. Милош так же налегал на еду, поглядывая на собеседника.

– Сходил я с ними на Русь, да вот обратно вернулись. А тут на торжище Марыся меня признала. Поначалу-то я ничего не помнил, но как побежала она от меня зареванная, так и вспомнил все. Пошел вслед. Но открываться не хочу.

– Отчего так? Поди жили-то душа в душу.

– Дружина думает, что я вой, коего ограбили, просто не помню этого. А как прознают, что я из холопов, глядишь и отринут еще. А мне нравится новая жизнь.

– И как нам быть?

– Посекли бы в тот день дружину, коли я не вмешался бы. Как подстрелил первого, так весы и закачались, со вторым, чаша в нашу сторону начала клониться, а с третьим и в конец перевесила. Потому все взятое с тех татей мне и осталось. Вот, – кошель глухо брякнул о стол монетами. – Здесь с лихвой и за выкуп семьи, и за утраченное твое добро, и подать за клин земли, на десять лет вперед.

– Хм. А не боишься вот так, келейно со мной рядиться? Поди домой-то не вернешься. А ну как обману.

– Не обманешь. Крут ты норовом, Милош, но живешь по чести. А потому вот, – на стол лег второй кошель. – Это деньги для моей семьи. Там достанет на то, чтобы поднять новое подворье от избы до сохи. Еще и останется. Можешь рассказать им о том, что со мной приключилось, но только когда вернетесь домой. И еще скажи, что навещу их к концу будущей весны. Сейчас никак.

Вот так. Чтобы не особо расслаблялся и помнил, что Михаил еще вернется, да проконтролирует, как тот выполнил условия сделки. Склонности к обману прежде за ним не водилось. Но мало ли как оно обернется, когда Милош заглянет в мешочки. Там ведь и впрямь немалая сумма. Впрочем, и не достаточная, чтобы из-за нее поступиться честью. Разумеется, если Михаил правильно его просчитал на основе воспоминаний Лешека и личного впечатления.

С другой стороны, это всего лишь деньги. Сдержит обещание, хорошо. Не сдержит, для семьи ничего не изменится. За год ситуация с заговором разрешится так или иначе, и Романов непременно навестит дом реципиента. И если вскроет обман, то владыке не поздоровится.

– Изменился ты Лешек. Вроде и месяц только тебя не видел, а ты совсем иным стал. И взгляд, и стать, и повадки. Не сознайся, что ты это ты, так пришлось бы мне виниться, что обознался, – покачав головой, произнес Милош.

– Говорю же, жизнь у меня пошла иная. И не Лешек я нынче, а Михайло, – вновь отрезая кусок мяса, поправил он собеседника.