На улицах Иркутска росли (может быть, и сейчас растут) дикие яблоньки. Совсем не такие, как у нас в средней полосе. Яблочки на них были размером с ягоды рябины и тоже собраны в гроздья. Вкус сладко-кисло-горький. Часто эти совершенно несъедобные плоды заменяли нам завтрак. По дороге на занятия осенью мы срывали гроздья, вытирали между ладоней уличную пыль и отправляли в рот. Хоть что-то, чем совсем ничего. Иногда животы наши расстраивались, болели, но мы не обращали на это внимания. У нас была пора молодости, пора любви. Над нашим училищем шефствовали театры, и мы бесплатно ходили на спектакли. Обком Комсомола давал нам бесплатные билеты в Драмтеатр, часто смотрели оперетту. Посещали музеи. В общем, вращались и обращались с миром искусства. Практику проходили в библиотеках города.

Мама настояла на том, чтобы я прошла комиссию ВТЭК для получения пенсии. Мне дали вторую рабочую группу. Но по возвращении домой со мной случилась истерика. Я так хотела забыть, что я больна, что я не такая как все, а мне придется теперь вспоминать об этом каждый месяц при получении пенсии. И я разорвала в отчаянии справку ВТЭК, эту злосчастную розовую бумажку, которая могла бы во многом облегчить моё существование.

Позднее я очень пожалела об этом, но ничего нельзя было исправить, и я всю жизнь работала как здоровый человек, хотя часто страдала. Из-за собственной глупости потеряла материальную поддержку, и льготы. Через несколько лет, когда я вновь приеду в «Кирицы» на консультацию к своему любимому доктору, Вениамин Яковлевич скажет: «Какие вы у меня глупые. Здоровые симулянты всеми правдами и неправдами стараются получить инвалидность, а вы, годами страдающие, отказываетесь от нее!»

Жизнь в училище была интересной. Мы готовили и проводили диспуты, тематические вечера, с которыми выступали в воинских частях, на предприятиях, в школах и институтах. Много читали. Успевали все. Учиться, отдыхать, работать, влюбляться. Это было бурное время активных действий. Жизнь вокруг нас кипела, и нам было интересно жить такой жизнью. На вторую практику нас с подругой послали в Усть-Орду – центр Усть-Ордынского бурятского национального округа, что в Иркутской области. Работали в центральной городской библиотеке.

Город нам показался неуютным. Но больше поразило то, что вода в водопроводе была соленой. Местные жители уже привыкли к ее вкусу и не замечали его. Но мы пить не могли. Пробовали добавлять сахар, получалось еще противней. В магазинах не было ничего кроме ржавой селедки. Представляете, ржавую селедку, да ещё запивали соленой водой? По берегам речки, которая называется Куда, выступает на поверхности соль. Коровы и овцы лижут эти белые солончаки и очень довольны. Мы же с трудом отработали положенное время и не могли в Иркутске напиться вкуснейшей Ангарской воды.

По окончании училища я попала в пятерку лучших выпускников, которые имели право сами выбрать место, где хотят работать. Подруга из Ангарска Вера Харитонова уговорила меня поехать с ней в город Черемхово, где у нее жила тетка. «Она поможет нам на первых порах» – сказала она.

Мне, как молодому специалисту, не имеющему родственников в городе, предоставили комнату в семейном общежитии. Но Вера уговорила меня пожить у её тети. Родственница ее жила на третьем этаже в двухкомнатной квартире пятиэтажки. И не очень-то обрадовалась нашему появлению. У нее была собака непонятной породы, небольшая. Собака эта не выгуливалась на улице и гадила, где придется. Запах стоял невообразимый. У входной двери пол прогнил от зловонной мочи, а экстременты нам приходилось убирать из-под кроватей, из кухни и вообще из разных мест. Мы с Верой стали приучать собаку к порядку. Однажды закрыли ее в туалете, а когда пришли – схватились за голову: все стены и пол были вымазаны ее отходами. Еле отмыли до прихода хозяйки. В другой раз Вера закрыла ее на балконе. Собака так выла целый день, что соседи пожаловались тетке. Квартира была совершенно не ухожена. Везде грязь и хлам. А ванна такая, что мы отскребали и чистили ее до появления белого цвета несколько дней. После нашей уборки квартира стала светлой и уютной. Но все портила собака. Если вы думаете, что я не люблю животных – неправда. У нас всегда жили охотничьи лайки. Я из всех домашних животных люблю именно собак. Но такой невоспитанной, неухоженной и грязной никогда невидела. Конечно, не она в этом виновата, а хозяйка, которая вырастила ее такой, какой была сама.

В общем, через два месяца я ушла в свою комнату в общежитии. Вера попросилась со мной. И мы поселились в маленьком собственном жилище, крошечной комнатке, рассчитанной на одного человека. На общей кухне нас жило пять хозяев.

Работали в Центральной детской библиотеке. Я заведовала абонементом старших классов, Вера-младших. В библиотеке мне очень нравилось. Работа с людьми и книгой – это ли не радость! Мои читатели – старшеклассники ненамного были моложе нас. Многие делились своими секретами, советовались, доверяли душевные тайны.

Конец ознакомительного фрагмента.