Пролог
Страшно. Перед глазами все плывет, дышать нечем от дыма, тело будто онемело. Вадим пытается позвать маму, но горло настолько пересохло, что вместо звуков получается едва слышный хрип. Вдалеке воют сирены. Полиция или скорая? Вадим никогда не мог отличить их по сигналу. Он слышит приближающиеся шаги, голоса.
Рядом раздается скрежет такой громкий, что хочется оглохнуть. Но даже зажать руками уши Вадим не в состоянии, не в состоянии пошевелиться или сдвинуться с места. Он проваливается в бездонную яму или парит в невесомости над черной пропастью. Паника охватывает его на несколько кратких мгновений, а на смену ей приходит безразличие и темнота. Постепенно и остальные ощущения размываются, расплываются и исчезают…
Вадим приходит в себя, но не может открыть глаз. По телу разливается слабость, а в голове все еще мелькают картинки из странного сна…
Он прятался за каменной колонной от стражницы, которая с минуту на минуту должна была войти в комнату с проверкой. Действительно, дверь вскоре открылась, и раздались тяжелые шаги. Аридан почему-то знал, что стражица проверяет, все ли в порядке с ее госпожой. Такой порядок установил для стражи сам король.
Как только закрылась дверь, Аридан вышел из укрытия и приблизился к широкой кровати, на которой лежала юная девушка с красивыми серыми волосами. Она улыбнулась и села, отбросив одеяло, под которым уже была разложена карта. Рядом на кушетке спала женщина, но отчего-то Аридан не переживал, что она проснется. Он устроился рядом с девушкой на кровати и ткнул пальцем в карту за пределы крепости.
– До побега осталось два дня, принцесса.
– А когда мы выберемся, где будем жить? – тихо спросила она.
– Какое-то время нам придется скрываться, – с уверенностью ответил Аридан. – Ирлим подготовил домик на хуторе в окрестностях Саунфа.
– Мы будем жить одни?
– С Норой, служанкой Тиеной и Увирсом, – Аридан почему-то почувствовал легкое раздражение. – Ты же еще несовершеннолетняя, к тому же принцесса. Никто нас одних не оставит.
Принцесса вдруг сжала его руку.
– Мне опять снился тот сон… Я боюсь, Аридан, боюсь, что мы не успеем…
Он притянул принцессу к себе, сжав в объятьях.
– Успеем, я обещаю тебе.
Видения уступают реальности урывками, когда Вадима вытаскивают из машины. Он не может открыть глаза, нет сил, но слышит прекрасно. Чужие голоса шепчут, говорят о погибших пассажирах. Вадим еще не понимает, о ком именно речь, и до сих пор словно витает в облаках. Опять вспоминается странный сон, только теперь он лежит на холодном камне, над ним простирается голубое ясное небо, а по бокам высятся скалы, золотистые в лучах солнца. С одной стороны прямо в скале вырезаны огромные статуи. По телу струится необычайно-приятное тепло, унимает боль и погружает в дрему. Сквозь пелену Вадим видит сидящего рядом старика в сером балахоне и с надвинутым на глаза капюшоном. А потом картинка расплывается и меняется. Он снова видит расписные колонны в комнате с высокими потолками, толстые свечи в напольных подсвечниках и уже знакомую девочку с косой цвета золы. Она сидит на мягкой подушке и играет на бежевым с витиеватыми узорами инструменте, похожем на флейту…
Глава 1. Сосед-Хоттабыч
Вечером Вадим стоял на балконе, смотрел в открытое окно на ночные огни и думал. Чаще жизненным неурядицам и катастрофам предшествуют предвестники или, напротив, – затишье, но когда вся жизнь давно скатилась черт-те куда, трудно заметить точку, с которой все началось. Вернее, первую отправную точку Вадим прекрасно помнил – авария и смерть родителей. Возможно, это и стало тем переломным моментом, когда жизнь беззаботного мальчика перевернулась раз и навсегда.
– Четырнадцать лет прошло… – пробурчал он и чиркнул зажигалкой.
Вадим курил и представлял, как могла обернуться его судьба, «если бы не». Возможно, он пошел бы по стопам отца в пожарную службу, а может быть, в программирование – когда-то в детстве он даже посещал компьютерные курсы. Вадим помнил, какие надежды возлагал на него отец, как гордилась мать. Они никогда не стеснялись рассказывать сыну планы на его будущее, тогда Вадима это сильно раздражало. Но сейчас он отдал бы все, чтобы снова услышать, как за ужином мать с отцом спорят, куда ему пойти учиться или в какой секции заниматься.
После смерти родителей, его хотела взять бабушка. Но органы опеки отказали из-за ее инвалидности. Другая бабушка жила за границей и тоже не смогла получить права на усыновление. Хотя Вадим был почти уверен, что баба Валерия и не старалась. Она и так очень редко появлялась на горизонте, даже поздравления с днем рождения приходили от нее через раз.
О, как он ненавидел первое время детский дом, скольким воспитателям добавил седых волос. Даже сейчас помнил, как орала на него уборщица, посылая всеми возможными дорогами. Вадим хмыкнул – незавидная у них работенка. Впрочем, как теперь и у него. Последние два года он работал охранником в ночном клубе. С десяти вечера до пяти утра он слушал оглушающую музыку и крики людей; смотрел мельтешение светового шоу, дышал табачным дымом, парами алкоголя и периодически выкидывал на улицу особо буйных посетителей. И все это осточертело ему до крайности. От увольнения удерживала только еще более ненавистная, но высокооплачиваемая подработка от владельца клуба.
– Пора бросать эту работу, – вздохнул Вадим, поставив точку в своих размышлениях.
О настоящем увольнении не могло быть и речи. Кредит за квартиру сам себя не выплатит. Вадим затянулся последний раз и потушил сигарету в пепельнице. Он не считал себя заядлым курильщиком. Но в моменты одиночества любил затянуться сигареткой, почувствовать слегка терпкий запах, ощутить, как расслабляется тело, успокаиваются мысли.
Еще один бессмысленный день. Все, что он делал уже несколько лет подряд, – жил по инерции. Поначалу, после возвращения из армии у него были грандиозные планы, море энергии, а сейчас он и сам толком не понимал, зачем и для чего старается. А порой ему вообще казалось, что это не его жизнь. Высотные дома, машины, телевизор – все это ненужная и отвлекающая от чего-то настоящего мишура.