— Почему?

— Иди уже! — крикнул в окно. — Вряд ли я тебе сегодня понадоблюсь! Вряд ли тебе вообще кто-нибудь ещё сегодня понадобится.

— Уверен? — усмехнулся я.

Но и так знал, что он мне ответит.

— Владислава Юрьевна в саду, — показала мне рукой пожилая домработница. 

— Спасибо, Нина Борисовна, — кивнул я и пошёл.

— Рим! — спохватилась она. — Простите, Рим Андреевич, возьмите плед, пожалуйста. Там прохладно.

Я встряхнул тонкое флисовое одеяло, подходя со спины к качелям, тем самым, между двумя старыми яблонями и мягко положил плед Славке на плечи.

Она не вздрогнула, не обернулась.

— Привет! — нагнулся я. Вдохнул запах её духов. Задержал дыхание.

Славка потёрлась о мою небритую щёку. Сердце остановилось.

— Как же долго ты шёл.

— Только не спрашивай, где я был, — прижался я губами к её виску.

— Это неважно, — улыбнулась она. — Я бы дождалась всё равно.

— А я бы всё равно пришёл, — обнял я её поверх одеяла. — Однажды, какими бы тропами мы не ходили, мои страдания и твои прекрасные ошибки обязательно бы встретились. И уже ни за что не отпустили друг друга.

И я точно знал почему.

Потому что жизнь только тогда обретает смысл, когда мы к чему-то стремимся. Пусть выйти замуж за хоккеиста или просто обнять любимую женщину. Мы живём, пока движемся. А когда достигаем, чего хотим, мир щедро опьяняет нас звуками, запахами, красками и… открывает новую дверь.

— Моё трудное, сложное, упрямое счастье, ну почему у нас с тобой всё так?

Она ничего не сказала. Подвинулась, приглашая меня сесть на своё место и забралась на колени.

— Помнишь, однажды, мы тоже сидели на этих качелях?

— Был твой день рождения, — кивнул я и прижался губами к её волосам.

— И ты спросил: это правда то, чего ты хочешь? А я не ответила.

— Я был зол. И я не должен был…

— Спроси меня снова.

Я выдохнул.

— Это правда то, чего ты хочешь?..

Она подняла лицо и ответила, глядя мне в глаза.

— Я хочу быть твоей женой. Хочу жить с тобой в этом доме или любом другом. Хочу просыпаться рядом с тобой. И засыпать, положив голову на твою руку. Хочу, чтобы у нас были дети. Чтобы они росли сорванцами, как ты, или заучками, как я, но выросли хорошими людьми. Чтобы мы вместе старились, переживая наши горести и радуясь успехам. Чтобы между нами не осталось несказанных слов. А когда умру, хочу быть похоронена рядом с тобой. И пусть на моём могильном камне будет написано: «До встречи!» До новой встречи с тобой…

Я вытер слезинки, что выкатились из её глаз.

— Не хочу показаться непонятливым, но, я же просто электрик, мне можно. Ты сказала, что хочешь быть моей женой?

— Из всего, что я сказала, ты услышал только это? — улыбнулась она. — Не хочу показаться слишком настойчивой, но я же просто Владислава Орлова. Возьми меня замуж, Рим?

— Я согласен, — улыбнулся я. — Но только с одним условием.

Она замерла, глядя на меня с тревогой.

— Давай снимем с тебя это проклятье. С того дня как мы поженимся, ты будешь Владиславой Азаровой.

Она с облегчением выдохнула.

 — Фух! — вытерла она лоб. — Боялась, что ты не предложишь. Да я только ради фамилии и замуж за тебя выхожу.

— Ну и кто ты после этого? — я укоризненно покачал головой.

Она обняла меня за шею.

— Думаешь, поможет? Я же всё равно останусь той, что всегда добивается, чего хочет.

— А другая мне и не нужна. Только та, что я зову своей вопреки всему, — вздохнул я обречённо...

И до меня вдруг дошло.

— Батя мой Рамзес! Ты же ничего не знаешь!

— Я всё знаю, Рим, — уверенно покачала она головой. — И про Конфетку. И про расследование. И про то, что девочек нашли.

— Кто? — напрягся я. Кто этот… нехороший человек, который у меня за спиной…

Хорошо, что я не сказал этого вслух.

— Зинаида Витальевна.

— Тёть Зина?!

— Я заново записалась на обследование, когда привезла Макса. Как и обещала, пригласила её.

— Вот же старая партизанка! И она ведь ни слова, ни полслова!