— Ты можешь отмахиваться от меня сколько угодно, крутить у виска, злиться — я согласна. Только не обольщайся на свой счёт, мальчик мой. Да, ты возмужал. Ты теперь взрослый, интересный, мускулистый, бородатый, весь в наколках. Красавец. Но некоторые вещи не меняются. Ты не умеешь ей противостоять. И она это знает.

 — Есть только одно «но», — встал я. Что-то мне и чаю перехотелось. И вообще её слушать. — Я женат. У меня ребёнок.

Она похлопала меня по плечу. Понимающе, сочувственно. И усадила обратно.

— Не сердись, Рим. Просто будь немного эгоистичнее. Осторожен, раз уж ты теперь предупреждён, а значит вооружён. И не будь глуп, — пошла она доставать чашки, стала собирать на стол, но не замолчала, говорила, не глядя на меня, словно сама с собой. — Я, конечно, понимаю, что она не могла знать, что в тот день ты окажешься в супермаркете, чтобы подстроить вашу встречу, не платила за снег, не выкручивала пробки, хотя… — она на секунду замерла, но потом махнула рукой, — да нет, а смысл? Но вы встретились. И не факт, что она не знала, как у тебя дела. Но даже если не знала, теперь знает: твоя семейная жизнь рушится. А у неё в анамнезе измена мужа. Она будет последней дурой, если не воспользуется тобой. Начнёт преследовать как хоккеиста, пока не добьётся своего. Всё старо в этом мире. Паттерны поведения не меняются. Женщины коварны, злопамятны и вероломны, — бросила она в рот кусочек колбасы, что резала и, уперев руку в бок, жевала, задумчиво глядя куда-то вверх, то ли оценивая вкус сырокопчёного мяса, то ли разглядывая трещину на потолке, то ли раздумывая.

— А вариант, что ей плохо, она расстроена, она переживает, ей одиноко — совсем не рассматривается? Что как все нормальные люди, она просто нуждается в друге, в человеке, который её выслушает, поймёт, поддержит и будет на её стороне, а не возрадуется, злопамятно и завистливо, как наверняка сделали все её подружки, потирая ручки: так тебе и надо. Нет?

Но тётка меня словно не слышала.

— А почему у них с хоккеистом нет детей? — спросила она в ответ на мою пламенную речь.

Я тяжело вздохнул и обречённо уронил голову на грудь:

— А я откуда знаю?

— Ладно, ладно, умолкаю, хоть кто-то тут явно выдаёт желаемое за действительное, — показала она словно застёгивает рот на молнию. — Только потом не говори, что я не предупреждала.

И тут как на зло у меня в кармане пиликнул телефон.

Я выдохнул: Славка.

Тётка многозначительно пожала худыми плечами.

Да что б тебя, Зинаида Витальевна!

 «Привет! Как ты?» — напрашивалось на ответ сообщение.

 Я хмуро отложил телефон в сторону.

проходит ёжик круг сансары

то моль то ель то трансвестит

а правый бок всё не проходит

свистит

 Я ответил только вечером, не став извиняться за задержку.

Не потому, что как-то её проверял или наказывал. Дело в принципе было не в Славке — во мне. Я что-то грузился, переживал из-за слов отца, из-за Тефтельки.

Поэтому был немногословен, сдержан и скуп на эмоции.

Славка почувствовала. Пыталась меня расшевелить, развеселить, отвлечь.

Рассказала популярный в наших спасательно-волонтёрских кругах баян, как одна интеллигентная старушка долго-долго уговаривала своего кота слезть с дерева, а когда он так и не спустился, гордо вскинула седую голову:

— Тогда не ори. Вей гнездо и ложись спать, — развернулась и ушла.

Я заржал так, что чуть не разбудил Стешку, хоть и слышал его сто раз.

Как ни странно — помогло. У Славки получилось. Я оттаял и лёг спать почти счастливым.

А на следующий день, в понедельник, когда на улице неожиданно потеплело до плюс десяти, и на улицах с утра разверзлись целые реки, на работе я получил от неё очередное сообщение:

«пришла весна теперь качели

без страха можно облизать

но оттого что стало можно

на вкус они уже не те»

Весь день я едва сдерживал улыбку, хоть и переписывался с ней «в полноги». Но от встречи вечером всё же отказался. С трудом, но устоял.

Знал я и так, что ни к чему хорошему наши встречи не приведут. Наступал на эти грабли: больно. Но тёткины слова (чтоб её, эту Вангу!) зацепили, и я искал в себе силы сопротивляться. Быть человеком, но не быть идиотом. И ещё находил.

Я женат. Она замужем. У меня — Конфетка. На работе — аврал.

В моей жизни нет места для Владиславы Орловой. Друзьями мы не станем. Вместе не будем.