Я и сказал:

— Не знаю, во сколько вернусь. На ужин меня не жди.

Он ответил «понял» и отключился.

Проклятье! Я ударился затылком о подголовник. Выдохнул. И включил правый поворот, выезжая с парковки.

Ну не могу я иначе! Не могу!

Пусть мне будет хуже, пусть снова в клочья изорву душу, но Славка попала в беду, а я грёбаный Чип-и-Дейл, что всегда спешит на помощь.

— А если так? — добавил я ещё одну купюру, бросив её на сиденье перед водителем грейдера.

— Ладно, черт с тобой. Показывай дорогу, — снял мужик вязаную шапку, что держалась на его затылке не иначе как на матерном слове, накрыл ей деньги и кивнул.

Главное шоссе, что вело к элитному загородному посёлку, где жила Владислава, расчистили. Но техники не хватало, и улицы, что вели внутрь посёлка, так и стояли в снегу.

Я прижался к обочине и включил поворот.

Водитель опустил отвал.

За нами по расчищенной дороге выстроилась вереница машин.

И пока грейдер елозил у ворот, освобождая от снега гараж и подъезд к Славкиному дому, с соседних улиц набежали жители с просьбами заехать и к ним.

Я махнул водителю, отпуская.

И вошёл в открытую для меня дверь дома.

я не из типов что как слизни

прилипли к жёнам и домам

я вольный волк бунтарь по жизни

да мам?

— Спасибо! — просипела Славка почти беззвучно.

Нет, не смахнула слёзы признательности. Не протянула руки, чтобы меня благодарно обнять. Не прижалась, как житель осаждённого города к спасителю.

И я не забыл, как напряжённо-мучительно обычно оберегала она своё личное пространство от меня. Как отстранялась, едва я наклонялся. Убирала руку, если нечаянно касался. Садилась так, чтобы не тронуть меня ногой, бедром. Но на одно короткое, очень короткое мгновенье я так отчётливо почувствовал сквозь тройной слой одежды, мембрану, утеплитель и водоотталкивающий слой ткани тепло её тела, что ощутил знакомый привкус горечи.

Пусть она охотно написала адрес. Пусть легко согласилась, что я приеду. Ничего не изменилось… Разве что восторженный взгляд, что вчера сиял на её лице, не исчез, просто стал мягче, словно медный отблеск уходящего за горизонт солнца подсвечивал изнутри её глаза и меня смущал. Ведь она всё та же Владислава Орлова, что зябко куталась в тонкую кофточку, скрестив на груди руки, словно закрываясь.

Неприступная. Стройная. Не моя.

Я неловко потоптался у входной двери.

— Ну, показывай, где у тебя пробки.

— Думаешь дело в них? — едва разобрал я, больше по губам, чем по звуку.

— Судя по тому, что в соседних домах свет есть, проблема в любом случае у тебя. Поэтому начнём с них.

Пробками мы и закончили. А вернее автоматом, что вырубился и прекратил подачу электричества на весь дом. Установленный на улице рядом с электронным счётчиком учёта электроэнергии, он был сделан, чтобы защищать дом от перепадов напряжения. И он отлично в этим справился.

Вспыхнувший огнями, как новогодняя ёлка, двухэтажный коттедж ожил и стал похож на один из тех пряничных домиков, что печатают на рождественских открытках, или на рекламных проспектах.

Красивый. Ухоженный. Престижный.

Но меня, глядя на его нарядную наружную подсветку, вдруг отбросило к Новому году, что мы встречали у пушистой ёлки с мигающей гирляндой вчетвером: я, батя, Стешка и Командор. Не знаю, избавлюсь ли я когда-нибудь от ужасного чувства, когда мир вдруг раскалывается на «до» и «после» в новогоднюю ночь.

Не хотела тебе портить праздник, Рим, прости, но я не вернусь…

— Давай лопату, — осмотрел я заваленные снегом дорожки.

Славка, закутанная в тёплую куртку, показала на дверь, где стоял инвентарь.

И, наверное, я был даже рад, что она не может говорить. Иначе обязательно спросил бы почему управляющая коттеджным посёлком компания вовремя не озаботилась техникой для расчистки улиц. И кто помогал убирать снег всю зиму. Это явно был не Его Величество Хоккеист, а наверняка какой-нибудь трудолюбивый узбек, но где он сейчас?

вон на небе тучка

из неё снежок

вот тебе лопатка

не скучай дружок

А ещё я бы спросил: можно я уже пойду?

Когда закончил махать лопатой, и хозяйка позвала меня в дом.

Но она всё же заставила меня раздеться, задержаться. Да и я согласился, потому что помнил: я заехал не чаю попить, не снег покидать. Я тут по делу.

И пожалел, что не уехал сразу, едва пошёл в ванну умыться.