–Да, сэр, – нервно сглотнула я, с трудом подобрав нижнюю челюсть, с завидным упрямством норовящую некрасиво отвиснуть. Сухо обрисованные старпомом перспективы натуральным образом вогнали меня в дрожь, и я едва сдерживалась от непроизвольного передергивания плечами, но так как я категорически не могла допустить, чтобы коммандер Рэнд стал свидетелем постыдной для офицера Космофлота слабости, разбушевавшиеся эмоции мне пришлось усмирять принудительно. Я тешила себя надеждой, что на моем лице не слишком явственно отражается бескомпромиссная внутренняя борьба, а из-под наспех приклеенной маски напускной невозмутимости предательски не проступает растущее смятение, но скорее всего я была чересчур высокого мнения о своем сомнительном актерском мастерстве, и у многоопытного старпома с лихвой хватало проницательности без труда раскусить мои примитивные уловки.

Две каюты из трех были пусты – вероятно, их обитатели несли ночную вахту, и аномалия застигла их врасплох прямо на посту, а в одной мы обнаружили нашего пилота Тукса в объятиях энсина Нарти из медицинской службы. Не знаю, был ли Рэнд в курсе ли о наличии романтических отношений между указанными членами команды, но у меня создалось впечатление, что открывшееся нашему взору зрелище смутило ригорца ничуть не меньше моего. Лично я никогда специально не интересовалась личной жизнью своих сослуживцев и уж тем более не имела привычки сплетничать, но с Нарти мы были хорошими приятельницами и довольно часто общались в неформальной обстановке, однако до сего момента я ни сном, ни духом не ведала, что ассистентка дока Маркуса встречается с Туксом, а если бы в эту роковую ночь пилот не задержался в каюте у своей тайной пассии, еще долго бы ни о чем не догадывалась.

–Прикройте их пледом, энсин, – пополнения у нас в полку, к сожалению, не планировалось, а последний шанс превратить наш дуэт хотя бы в трио, себя в корне не оправдал, и старпом справедливо рассудил, что костюмы Адама – не лучшее одеяние для действующих офицеров Космофлота. В целом я была согласна с коммандером Рэндом, и поспешила выполнить поступивший приказ – лицезреть обнаженные тела, сплетенные в любовном экстазе, мне и самой было довольно неловко, а учитывая, что от матери-аргианки Нарти унаследовала рельефную текстуру кожного покрова, издали и вовсе могло показаться, будто лейтенанта Тукса сладострастно обвила гигантская змея.

–Ну, вот и всё, – резюмировал Рэнд, направляясь к турболифту, но вдруг резко остановился на полпути и повернулся ко мне, – я так не успел спросить ваше имя и должность. Пожалуйста, назовите себя и свое подразделение.

–Энсин Альма Бернович, Административный корпус, – по всей форме отрапортовала я, и внезапно поймала себя на мысли, что на самом деле ригорцам не чужда мимика, и в редких случаях они ею очень даже успешно пользуются по назначению. Да, я могла ошибаться, но, по-моему, старпом был настолько разочарован услышанным, что его ультрамариновые глаза на считаный миг окрасились багряным всполохом, а золотистые вкрапления на склерах потемнели сразу на пару тонов. Вся эта иллюминация здорово отдавала откровенным сюрреализмом, а когда к ней еще присоединился скрежещущий голос коммандера, я совсем стушевалась, как будто принадлежность к Административному корпусу и вправду являлась чем-то зазорным.

ГЛАВА IV

Самоконтроль изменил старпому лишь на незримое мгновение, и я не исключала, что странные метаморфозы с его зрительными органами померещились мне на фоне стрессовой обстановки, но в глубине души я прекрасно знала, чем объясняется весьма нелестная для меня реакция Рэнда. В Космофлоте Административный Корпус испокон веков считался прибежищем штабных крыс, которые отродясь не нюхали пороху, годами протирая штаны за компьютерами, но при этом фактически уравнивались в статусе с боевыми офицерами, не вылезающими из экспедиций в дальний космос и регулярно подвергающими свою жизнь смертельной опасности. Несмотря на неуклонное совершенствование искусственного интеллекта и обширное внедрение высокотехнологичных систем сбора и обработки информации, Галактический Союз был по-прежнему не готов доверить бездушным машинам стратегические массивы данных, а многочисленные кампании, нацеленные на искоренение бюрократии во Флоте и оптимизацию управленческого процесса, неизбежно упирались в невозможность полностью вынести за скобки человеческий фактор. В Союзе давно был провозглашен курс на роботизацию всего и вся, и по сравнению с началом космической эпохи современная наука значительно расширила горизонты применения цифрового разума, но Верховное Командование до сих пор не преодолело подспудный страх, что рано или поздно искусственный интеллект обретет коллективное сознание и однажды восстанет против своих творцов. Говорить об этом вслух было не принято, но если бы правительство негласно не вставляло палки в колеса ученым, работающим над созданием синтетической жизни, первые андроиды уже непременно были бы представлены на суд публики. Но Галактический Союз продолжал довольствоваться сугубо прикладными программами, если и способными к обучению, то лишь в строго обозначенных рамках, и об упразднении Административного Корпуса руководство даже не заикалось, а напротив, периодически дополняло уже имеющийся регламент новыми процедурами и протоколами. Космофлот был детищем военных, изначально стоявших у истоков освоения вселенной, и по прошествии нескольких веков Командование всё также фанатично блюло заложенные в прошлом традиции, а разнообразные отчеты, доклады, запросы и прочие составляющие электронного документооборота непрерывно циркулировали между ведомствами, бесконечно утверждаясь, согласовываясь и возвращаясь без одобрения.

На самом деле, если бы не скромные труженики Административного Корпуса, бравые капитаны флагманских крейсеров по уши погрязли бы в этой утомительной волоките, и только бы и делали, что денно и нощно строчили донесения, а потом лихорадочно проверяли, ушел ли тот или иной файл к адресату. Но Командование хоть и не желало всецело отдавать делопроизводство на откуп искусственному интеллекту, тем не менее выступало ярым сторонником четкого разделения обязанностей, и Административный Корпус как и раз и был призван разгрузить тех, кому и без заполнения бортовых журналов с избытком хватало, чем заняться в межзвездных путешествиях. Руководству было прекрасно известно, что «бойцы невидимого фронта» берут на себя колоссальный объем работы по консолидации, сортировке и анализу стекающейся со всей галактики информации, но в Космофлоте нас особо не жаловали. Отношение к нам всегда было крайне пренебрежительным, и я неоднократно сталкивалась с мнением, что Административный Корпус необходимо радикально реформировать. Я принципиально не вступала в жаркие дискуссии, но порой меня так и подмывало доступно объяснить горе-реформаторам, что без нас они дружно взвоют от наплыва отчетов, которые, вот сюрприз, необходимо предоставлять наверх в установленные сроки, и не просто сдавать, а выдерживать требования к оформлению, и будь ты хоть трижды прославленный герой, попробуй только допусти мелкую ошибку, система автоматически выбракует файл без какой-либо скидки на твои регалии. Но так уж вышло, что за Административным Корпусом закрепилась репутация чуть ли не паразитов, нагло присосавшихся к Космофлоту и оттягивающих дефицитные ресурсы на непроизводительную деятельность, да еще и незаслуженно пользующихся всеми привилегиями кадровых военных. Это я со своим непробивным характером всерьез рисковала досидеть в энсинах до самой пенсии, тогда как многие мои коллеги благополучно дослуживались до коммандеров, не покидая родной планеты, потому что решение откомандировывать административных сотрудников на звездолеты вызревало в течение достаточно длительного периода и было принято адмиралом Беггсором лишь год назад.

Палками меня в космос никто не гнал, и на борту «Этернума» я оказалась по собственной инициативе, хотя легко могла бы и впредь безвылазно торчать в Штабе. У меня имелись свои причины сорваться с Земли, как пес с цепи, и хотя в команде я была незаметным винтиком, моя нынешняя работа нравилась мне гораздо больше. Потом, это на Земле у меня была работа, а здесь – миссия, и проведя четыре месяца на корабле, я была твердо намерена связать свою судьбу с космосом. И пусть три четверти членов экипажа не знали моего имени, а львиную долю времени я посвящала той же самой рутине, что и на Земле, бескрайняя даль в иллюминаторах заставляла меня чувствовать удивительное единение со вселенной – огромной и непознанной, таящей в себе миллионы неразгаданных секретов… По долгу службы через меня ежедневно проходили потоки различных сведений, и о каждом члене экипажа я могла бы предоставить краткую биографическую справку. Команда «Этернума» в большинстве своем смотрела сквозь меня – настолько незначительной деталькой я выглядела в этом слаженном механизме, но по замыслу адмирала Беггсора роль администратора в том и состояла, чтобы экипаж не отвлекался от своих непосредственных задач, а Штаб при этом оперативно получал всю положенную отчетность. Я хорошо понимала, что мое присутствие на борту не принесет моментального результата, и плоды моего усердия станут видны лишь по окончании миссии, но я и не ждала сиюминутной благодарности. Куда хуже было бы, если бы команда меня недолюбливала, а то и вовсе объявила бы мне бойкот – доносились до меня слухи и о таких случаях, когда прибывший на борт сотрудник Административного Корпуса подвергался остракизму, и еле-еле умудрялся дотерпеть до увольнения. На «Этернуме» никто не обращался со мной в уничижительном тоне и не пытался напомнить мне, что ни спусти Командование директиву, ноги бы моей не было на борту, а на большее я в общем-то и не претендовала. Вот прилетим на Землю, и когда вдруг обнаружится, что отчетность давно скомплектована, и ее осталось лишь подписать личным кодом, всем станет наконец ясно – энсин Бернович не зря ест свой хлеб, и в следующей миссии без нее не обойтись. Да, в моих честолюбивых мечтах всё выглядело именно так, но могла ли я предвидеть, что на обратном пути «Этернум» попадет в передрягу, и нам не помешает для начала выжить, а уже потом кропать донесения? В постигшем коммандера Рэнда разочаровании не было ничего странного – в экстремальных условиях старпома меньше всего волновало, будет ли вовремя сделана запись в бортовом журнале.

ГЛАВА V

И все-таки следовало отдать ригорцу должное – даже в сложившихся обстоятельствах у него хватило такта воздержаться от явно вертевшихся на языке комментариев, хотя я без труда догадывалась, что он испытывал острую потребность бурно разразиться отборными ругательствами, и говоря откровенно, на его месте я бы тоже не прыгала от восторга. Встречать в лицо неведомую угрозу было бы намного сподручнее в паре, например, с начальником корабельной службы безопасности, да и без присутствия в отряде инженера и доктора тоже приходилось несладко, но вот кого уж точно можно было смело исключить из перечня потенциальных кандидатов на роль надежной опоры, так это бортового администратора, чьи профессиональные навыки сводились главным образом к умению не потонуть в море входящей и исходящей документации. Но, похоже, Рэнд в итоге осознал, что компания даже такой никчемной штатной единицы, как я, выглядит всяко лучше вселенского одиночества на погруженном в летаргический сон корабле, и не только не стал лишний раз подчеркивать мою бесполезность, но и честно постарался убедить меня в обратном.