Я натягиваю одежду, а затем собираю волосы в слабый хвостик.

Мой хвостик вполне может соответствовать моему состоянию духа.

Сущий ужас.

Я тупо иду через дом и говорю «доброе утро» Маринетт, которая смотрит на меня с беспокойством, а затем я встречаю снаружи Мию, когда она поднимается по лестнице.

— Ты выглядишь ужасно, — замечает она.

— Спасибо, — отвечаю я.

— Ты уже поговорила с ним?

Я качаю головой.

— Ты должна это сделать, — говорит она мне.

— Знаю. Но точно не сейчас.

— Хорошо.

Мы садимся в гольф-кар и едем остаток пути до магазина в тишине, и я благодарна, что она позволяет мне хандрить, по крайней мере, сейчас.

Приходят туристы, улыбчивые и счастливые. Поэтому я притворяюсь, что улыбаюсь. Хотя и не выгляжу счастливой. Но ничего страшного. Они не знают меня достаточно хорошо, чтобы заметить разницу.

Я раздаю сырные палочки.

Наливаю образцы вина.

Раздаю крекеры, смазанные изысканным оливковым маслом.

И каждый раз, когда я вижу имя Гилиберти на этих чёртовых бутылках с оливковым маслом, я хочу снова заплакать. Самый красивый парень в мире был в моей власти в течение короткого мгновения, и у меня не было достаточно сил, чтобы удержать его. Что со мной не так?

В магазине звонит телефон, и Мия отвечает на звонок, пока я разговариваю с несколькими туристами. Я даже не знаю, что они мне говорят, потому что не обращаю внимания. Всё, что я знаю, что они счастливы быть здесь и счастливы есть бесплатные образцы. Но, честно говоря, меня это не волнует. Мои мысли только о моих собственных страданиях. Надеюсь, я достаточно хорошо это скрываю. Хотя сейчас меня не очень-то волнует, даже если это не так.

А потом Мия поворачивается ко мне, вешает трубку, а её лицо становится серьезным и напуганным.

— Риз, — начинает она нерешительно и делает шаг в мою сторону.

Моё сердце останавливается.

Случилось что-то плохое.

Я не знаю, почему я так думаю, просто знаю это.

— Что? — шепчу я.

Она пугает меня.

Но она тоже напугана. Я могу видеть это по её лицу.

— Произошел несчастный случай, — шепчет она. — Данте.

А потом она не может произнести ни слова. Потому что мы обе начинаем двигаться.

Мы просим туристов покинуть магазин, переворачиваем табличку на «Закрыто» и прыгаем в гольф-кар, летя к дому.

— Какого рода несчастный случай? — требовательно спрашиваю я, пока мы несёмся так быстро, как только эта маленькая машинка может двигаться. Я почти чувствую, что могу выпрыгнуть и бежать быстрее, чем она едет.

— Сегодня утром он ехал сюда на машине своего отца. По-видимому, он не привык к ней, и машина вышла из-под контроля на повороте. Её занесло.

Я не могу дышать.

Могу лишь неотрывно смотреть на неё.

— Он в порядке, — тихо произносит она. — Он в больнице. Мы сейчас поедем туда. Всё будет хорошо, Риз. И он спрашивал о тебе. Вот почему они позвонили.

Они.

Он.

Хорошо.

Я слышу лишь фрагменты фраз, и мои мысли походят на размытое пятно.

Машину Данте занесло. Где? Вниз по одному из этих неровных холмов? ОМойБог. Я не могу мыслить ясно. Моё сердце, разбитое, расколотое и растоптанное этим утром, замерло.

С Данте всё должно быть хорошо.

Должно.

Мир не будет прежним, пока это не так.

Я шепчу молитву, когда мы выпрыгиваем из гольф-кара, а затем залезаем в маленький красный кабриолет Мии. Я не знаю, что это за марка, и мне всё равно. Я открываю окно и высовываю голову, бездумно глядя на размытый пейзаж, так быстро мы проносимся мимо.

Боже, прошу.

Боже, прошу.

Прошу.

Прошу.

Пусть с Данте всё будет хорошо.

Я сделаю всё, что ты хочешь.

Просто сделай так, чтобы он был в порядке.

Не знаю, сколько времени нам нужно, чтобы добраться до Общественной Больницы Валеса. Время пролетело незаметно, но меня это не волнует. Я знаю лишь то, что мы уже прибыли, потому что перед нами горит огромный синий знак, и я выпрыгиваю из машины Мии до того, как она успевает остановиться.

— Риз, подожди, — кричит Мия за моей спиной.

Но я не останавливаюсь.

Я бегу.

Бегу так быстро, как только могу, пока не оказываюсь у стойки, похожей на регистратуру, с администратором, сидящей за компьютером, а рядом люди, мелькающие в коридорах.