— Ты хотел сказать нам, что сегодня вечером приведёшь Риз к костру, — не упуская момент, тягуче отвечает Гевин.

Он поворачивается ко мне и берёт мою руку, говоря заговорщически.

— Там будут свежие крабовые ножки, устрицы — ты знаешь, для чего они хороши — и моллюски. И лучшее свежее растопленное масло. Плюс, конечно, фруктовые напитки с зонтиками, которым поклоняются все женщины. — Он хлопает глазами в преувеличении. — Пожалуйста, скажи, что ты придёшь. Иначе я умру медленной, мучительной, ужасной смертью.

— А для чего хороши устрицы? — невинно спрашиваю я с серьезным лицом. Он смотрит на меня, а Мия пытается скрыть хихиканье.

— Серьёзно? Ты не знаешь об этом? — спрашивает он. Я качаю головой, хотя прекрасно знаю, для чего они хороши.

— Это афродизиак. Опробовано и проверено, — он гордо бьёт себя в грудь. — Я удостоверюсь, что у них есть добавка специально для тебя сегодня вечером, моя милая.

Гевин улыбается мне, и я смеюсь. Он такой нелепый. Но я думаю, что мне это нравится. Обаяние, дерзость и раздутое чувство эго. Что тут может не понравиться? Очарование — это ключ ко всему. Без него он был бы просто задницей.

Я ухмыляюсь.

— Хорошо. Я приду.

Но потом я смотрю на Данте.

— Я имею в виду, мы придём?

Он терпеливо улыбается.

— Всё, что пожелаешь. Ты — гость в моем доме. Твоё желание для меня закон.

Гевин смотрит на него, потом на меня.

— Тебе лучше изучить свой список команд, — советует он мне. — Проси чего-нибудь полезное.

Я смеюсь над его забавным выражением лица, а затем поворачиваюсь, чтобы найти Данте, наблюдающего за мной.

Его голубые глаза мрачнеют, и мне интересно, о чём он думает.

Смеясь, я спрашиваю.

— Я могу просить о чём угодно?

Данте наклоняется, его губы так близко к моей щеке, что я чувствую его тёплое дыхание.

— Просто попроси, и оно твоё.

Я втягиваю воздух и пристально смотрю на него. Внезапно он кажется таким серьёзным, и моё сердце начинает пропускать удары. Его близость сводит меня с ума. Он пахнет восхитительно, как земля, море, солнце и лес. Я буквально кусаю губы, чтобы случайно не сказать: «Ты. Я хочу тебя».

И я начинаю понимать, что со мной происходит.

Он мне нужен.

Я знаю его всего два дня, и я хочу его полностью, абсолютно и безраздельно.

О. Мой. Бог.

Глава 7

Здесь, в Кабрере, море выглядит потрясающе.

В течение дня оно бирюзовое, чистое и пахнет солью.

А вечером, прямо сейчас, оно бескрайнее, чёрное и таинственное. И всё ещё пахнет солью.

Я думаю, что так должно быть в любом месте, где есть море, но это кажется особенно удивительным здесь. Такое чистое, огромное и романтичное. Может, потому, что это дом Данте. Или, может быть, это потому, что я иду рядом с ним прямо сейчас.

Рядом с морем.

В темноте.

Под звёздами.

Кто-нибудь, успокойте моё сердце.

— Так что ты думаешь о моём доме? — мимоходом спрашивает Данте, пока мы прокладываем наш путь по корягам, выброшенным на берег прибоем. Он мягко придерживает мой локоть, и я чувствую, как мой живот закручивается от чувства теплоты и трепета. Он просто такой... идеальный. Всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Я думаю, он прекрасен, — честно отвечаю я. — Всё кажется таким древним и совершенным.

Он улыбается в ответ.

— Спасибо. Он довольно древний. Хотя, не очень, но близко к этому. Расскажи мне больше о своём доме. Ты не так много говорила о нём. Что бы ты сейчас делала, если бы была дома в Канзасе?

Я пытаюсь посмотреть на него, но это трудно, потому что вокруг темно. Он чувствует мой взгляд и смеется.

— Давай же. Всё не может быть настолько плохо.

Я снова гляжу на море рядом с нами.

— Родившись здесь, ты и представить себе не можешь место, где не так много естественной красоты, — говорю я. — Представьте себе место, где первооткрыватели работали на солнце и в пыли до самой смерти. И это называется Канзас.

Данте снова смеётся.

— Но дни открытий закончились, — напоминает мне он. — Серьёзно. Я хочу представить, откуда ты родом. Расскажите мне об этом месте.

— Окей, — я задумываюсь на секунду. — Сейчас там душно и жарко. И я говорю об адски горячей кухне, а не о крутой Нью-Йоркской адской кухне. Я говорю о высасывающей-твою-душу жаре. И прямо сейчас, я бы либо лежала на кровати и делала записи в дневнике, либо строчила сообщения на телефоне моей лучшей подруге Бекке. Или я бы ночевала у неё дома. И мы, возможно, прокрались бы через её окно, чтобы потусоваться с нашими друзьями. Мы не смогли бы улизнуть из моего окна, так как моя спальня расположена слишком высоко.