– Это, что, розыгрыш такой? – сквозь смех спросил он. – Я такое до катастрофы по телевизору видел.

– Пасть заткни, мясо! – крикнул ему кто-то из автоматчиков и попытался ударить прикладом в грудь.

Лучше бы он этого не делал. Обычно флегматичный, Тимофей, внезапно, озверел, перехватил приклад, легко, словно у ребёнка, отобрал автомат и ударил им обидчика по голове. Автоматчик закатил глаза и кулем осел на асфальт. Тут же раздался выстрел. У Тимофея на лбу образовалась маленькая аккуратная дырочка, и он, как подкошенный, рухнул навзничь.

– Я понятно объяснил? – старший убрал пистолет в кобуру. – Заходим во дворец, не задерживаемся!

Действительно, демонстрация возможностей была убедительной, и ни у кого больше не возникло желания спорить. Сашка вместе со всеми поднялся по бетонным ступеням и вошёл в большие двери Дворца спорта.

Ворота склепа закрылись за Сашкой, и Зойка устало присела в углу. Нога ныла тупой болью. Слушая, удаляющиеся Сашкины шаги, выстрелы, сдавленное мычание зомби, девушка застонала от досады. И, надо же было ногу подвернуть! На ровном месте! Сейчас бы вдвоём убежали. Звуки постепенно удалились и затихли. Тишину нарушало, только, сдавленное мычание одинокого зомби, заблудившегося между могилами. Саня увёл погоню за собой. Зоя посмотрела на бесполезный обрез и отложила его в сторону. Всё равно, патронов нет. Нужно ждать. Сашка сказал, что за ней вернётся.

Сашка. Она обратила на него внимание сразу, как только попала в эту общину. Двадцати семи лет, среднего роста, белобрысый, с выцветшими до белесого цвета ресницами и бровями, необычно синими глазами на круглом улыбчивом лице, он, в принципе, ничем не отличался от остальных парней, сбившихся в кучу у входа в подвал и с любопытством разглядывающих вновь прибывших. Даже старым для её восемнадцати лет не показался. Он, как говорится, был одним из многих, пока, неожиданно, не шагнул вперёд и не подал ей руку, при этом доброжелательно улыбнувшись. А, когда, она, нерешительно, вложила в неё свою ладонь, он некрепко, но надёжно, сжал её и ободряюще подмигнул.

С тех пор, Сашка всегда был рядом. Это не значит, что он вечно маячил у неё за спиной. Нет. Он, вроде, и занимался всегда чем-то своим, не досаждая своим присутствием, но, постоянно был в пределах видимости. И, стоило Зойке столкнуться с чем-либо трудным, он, тут же, появлялся и всегда приходил на помощь. Девушка чувствовала, как между ними установилась невидимая, но прочная связь, которая крепла день ото дня. И, когда, мужики ушли в поиск и не взяли с собой её и ещё нескольких ребят помоложе, она реально почувствовала острый приступ одиночества и беззащитности от того, что Сашки нет рядом.

Когда случилась катастрофа, Зойка, как раз, собиралась в институт на пары. Стоя у зеркала, она плойкой пыталась придать пристойный вид своим волосам, когда в комнату непривычной, странной, деревянной походкой вошла хозяйка, у которой она снимала комнату.

– Тёть Клав, – не отрываясь от зеркала, проговорила сквозь зажатые в губах невидимки, девушка. – Я же сказала, что завтра заплачу за квартиру.

– Му-у-у, – произнесла хозяйка и вытянула руки.

Удивлённая Зойка подняла глаза, поймала в зеркале взгляд тёти Клавы, который, сейчас, не выражал ничего человеческого, и громко, в голос, завизжала. Хозяйка оскалила свои золотые зубы и немного ускорилась. Зою спасла тумбочка, на которую налетела женщина и нелепо завалилась в угол, попав головой под стул с наваленной на нём одеждой. Не помня себя от ужаса, девушка выскочила в прихожую, набросила на плечи свою малиновую курточку из кожзама, сунула ноги в свои полусапожки и, не застёгивая на них молнии, выскочила на лестничную клетку.

И здесь ей повезло во второй раз. От поднимающейся по лестнице Ангелины Михайловны, из квартиры этажом ниже, её спас дядя Володя, сосед, фронтовик, в годы войны бывший сыном полка и до сих пор находившийся в прекрасной физической форме. В тот момент, когда Зойка прижалась спиной к двери, с ужасом глядя в нечеловеческие, белесые глаза бывшей соседки, соседняя дверь справа открылась, и на площадке показалась сухощавая фигура ветерана войны, заляпанная кровью. Девушка, даже, испугаться не успела, хотя, куда ещё дальше пугаться-то? Что-то буркнув про себя, дядя Володя врезал гвоздодёром Ангелину Михайловну по голове и повернулся к девушке.

– Перепугалась, дочка? – немного нервно поинтересовался он.

– Ага, – дрожащим голосом ответила Зойка, не зная, чего ожидать от старика, вытирающего брызги крови со лба.

– Клава? – кивнул он на дверь, в которую кто-то тяжело толкнулся изнутри.

– Д-да, – кивнула девушка, пытаясь справиться с комком в горле.

– Отбилась, значит. Молодец. Теперь, надо думать, что дальше делать будем.

– А, что, вообще произошло? – Зойку тошнило от обилия крови и содержимого головы Ангелины Михайловны, которое расползлось по бетонным ступенькам.

– Да, кто же знает? Сам ничего не понимаю. Я же, своих в санаторий отправил. А вчера друзья ко мне пришли. Ну, посидели, выпили, да и ночевать остались. Всё равно один. А утром они, как с ума сошли. Пытались меня загрызть. Пришлось отбиваться. Вон, Ангелина, да и Клавка, видать, тоже. Это, что же, эпидемия какая-то?

– Это зомби, – вспомнила Зойка недавно виденный американский фильм «Ходячие мертвецы».

– Что за зомби такие?

– Ну, мёртвые, которые ожили. Так в кино показывали.