— Кого-кого? Шепелявого гвардейца? Сменами поменялся? — внезапно Мелисса, которая умудрялась регулярно подслушивать разговоры принца со своим мужем и была в курсе их планов, вся подобралась, как кошка, готовая ухватить замешкавшегося воробья, расчирикавшегося и позабывшего об элементарной осторожности, и ласково так промурлыкала, беря обеих фрейлин под локотки. — Девочки, а не хотите ли вкусно позавтракать в тесном девичьем кругу? Только предупреждаю сразу, вон за теми дальними колоннами идёте за мной след в след, и Боги вас упаси, наступить не на ту плиточку на полу…

Регина Вельтлант Горицийская с утра чувствовала себя не в своей тарелке. И даже не в чашке ароматного чая. Не в вазе, в которой она любовно составила очередную композицию под кодовым цветочным названием «Коварство и любовь. Или как воспитать невестку». Проще, конечно, приручить единорога, но сдаваться Ее Величеству было зазорно. Это как пустить лису в курятник и самой же вручить ей ключи от него. А эта рыжая рада стараться! Слишком любит Ринэйрта, слишком увлечена артефактными цацками Аустина, слишком дружелюбна с охраной, слишком приветлива с придворными… И только с нею Эйлис была вежливо-отстраненной. А маму принца это очень задевало!

— … и тут я ее подвожу к жемчужине моей коллекции! — восторженно вещал Король, неприлично размахивая в воздухе золотыми столовыми приборами. — И эта девочка, представляешь, Реджи, с закрытыми глазами определяет, в какой из ловушек заключена Душа Мира! Редж, ты меня слушаешь? Ау, дорогая, приём, приём, твой Аусти изволит рассказать тебе про нашу доченьку…

— Доченьку, говориш-шь, — Регина очень плавно поставила чашечку на блюдечко, блюдечко на вышитую салфеточку, и впилась в мужа полыхающим негодованием взглядом, — и когда эта … девица стала нам дочерью?!

— С тех пор, когда Ринэйрт стал о ней заботиться, как настоящий мужчина, а она о нем, как любящая жена, — излишне спокойно произнес Аустин и начал демонстративно намазывать лимонный джем на сэндвич с огурцом, не отводя глаз от помрачневшей супруги, — я и признал ее своей названной дочерью. Лучше ты, Реджи, расскажи-ка мне о своих успехах в покорении неприступной крепости под названием Эйлис Вельтлант.

— Ну-у, — Королева запнулась и, зачерпнув ложечкой малиновое суфле, начала отстраненно размешивать его в остывшем чае, — мы договорились… договорились мы…, что… доченька… все же примерит свадебное платье, но все украшения с него поснимают, а шлейф укоротят в шесть раз.

— Ого, — Король откусил от своего бутерброда кусочек и, сморщившись, протолкнул его в горло большим глотком горячего кофе, — какая га… рмония у вас воцарилась в отношениях, — он бросил остатки своего кулинарного экспромта на тарелку и придвинул к себе блюдо с пирожками, которые поклялся никогда больше не есть, не сумев застегнуть с утра свой любимый камзол на своем же любимом раскормленном прессе, — а что насчет присутствия принцессы на всех твоих бесчисленных приемах и выездах?

— Тут она категорически против, — погрустнела Регина, задумчиво отпивая мутную жижу из чашки и тут же выпучивая свои большие глаза, — вот же, гры… амотная растет супруга у нашего Рина! Беспокоится о моей и своей безопасности, говорит, что в Столице нельзя ее обеспечить, пока Рин с Раулем не прекратят свои аудиторские проверки и не составят нам компанию. Кстати, Аусти, не кажется тебе, что-то мальчишек заносит в последнее время. Я считаю, что проводить все дни в инспекциях по столичным гильдиям и мотаться по провинциям перед собственной свадьбой, это как-то фу!

— О, Редж, пусть парни еще немного почувствуют себя свободными, — Король легкомысленно отмахнулся от подозрений супруги, — а потом у Рина начнутся заговоры, дети, снова заговоры, дипломатические визиты, еще дети, фаворит… ки ему не светят, так что он целиком и полностью достанется в нежные ручки Эйлис…

Регина, до этого уже достигшая определенного спокойствия, подхватилась и немигающим взглядом припечатала расслабившегося монарха к стулу.

— До-оро-о-огой, — пропела она самым нежным голоском, отчего волоски на руках у Короля вздыбились, а левое веко непроизвольно задергалось, — я чего-то не зна-а-аю?

В этот момент Аустин проклял свою недальновидность вместе со словесным недержанием и начал решать, что из ранее сказанного про невестку можно отдать на откуп Регине: про заговор лучше промолчать во избежание ее вмешательства, дипломатические визиты невозможны из-за высылки всех иностранных шпионов на исторические родины…

— Любимая! — Король рванул в сторону не ожидавшей от него такой прыти супруги и пал на одно колено, протягивая к ней руки. — Ты только не волнуйся, Реджинька! В твоем возрасте это чревато…, - на возмущенное фырканье Королевы он не обратил внимание и продолжил свою пламенную речь, — я знаю, что ты считаешь себя еще слишком юной для такого испытания…, - Аустин получил полный негодования взгляд, — крепись, драгоценная моя! Ты скоро станешь бабушкой!

И, быстренько чмокнув парализованную новостью жену в щечку, венценосный мальчик пятидесяти с лишним лет вприпрыжку ускакал из гостиной. На очередной военный, а оттого закрытый мальчишн… Совет!

На глазах у слегка изумленных охранников вышедшие из покоев Эйлис фрейлины, взявшись за ручки, начали подпрыгивать и пищать от переполнявших их эмоций. Зрелище грозило нарушением всех светских приличий, если бы, кроме «призрачных», проявивших себя в человеческом обличье, в этом крыле Дворца были бы посторонние. А так оба слившихся со стеной телохранителя пытались сохранить остатки суровости на лицах и не сломать глаза, следя за плавным перемещением в пространстве округлостей Геомы. Явно сегодня вечером в казарме будет очередное выяснение, кому заступать в смену «змеек». Но «матерые» уже давно подмяли под себя всех гвардейцев Короля, считая баронессу Аунтийскую своим первоочередным объектом для обеспечения безопасности, после принца с женой.