— А, Химера, — заприметил Лом частого гостя купальни. — Вот, доски пора подлатать. Гниют, собаки.

Когда Варион был совсем юн, имя Лома произносилось с благоговейным трепетом. Он считался одним из лучших убийц Большой земли, пусть Лисы и никогда не делились подробностями своей работы с другими. Никто не понимал, почему Настоятель низложил Лома до часового. Поговаривали, что отец нынешнего герцога Басселя погиб отнюдь не на охоте, а от жилистой руки этого Лиса, и было решено спрятать его подальше от любопытных глаз заказчиков и жертв. Так или иначе, часовым он становиться не желал. Вместо этого Лом занялся небольшой купальней для уставших соратников.

— Я не слишком рано? — поинтересовался Химера.

— Уже всё нагрето, — ответил Лом. — Уже твоя подруга Сойка заходила, может, ещё там. Кидай один летт и иди спокойно.

— Твою ж мать, — встреча с Таделией едва ли скрасит скверное утро. — Ладно, доброй тебе работы.

Варион достал из опустевшей мошны маленькую медную монетку и оставил её на небольшом столе у входа в мастерскую. У него оставалась лишь одна оплаченная ночь в постоялом дворе «Старый Хемгур», большего он позволить пока не мог. Слишком давно был прошлый успешный заказ.

Решив на время забыть о денежном вопросе, Варион распахнул дверь купальни и оказался в узком жарком помещении. Белокурая стерва по имени Таделия как раз заканчивала одеваться у дальней стены. Огонь десятка свечей, расставленных по залу, придавал её бледной коже причудливый желтоватый оттенок. Химера с сожалением пробежал взглядом по её круглому, чуть пухловатому лицу, мутно-зелёным глазам, объёмным губам. Он вновь вспомнил о том, как пытался её соблазнить пару лет назад и как она отвергла все его притязания. Редкая роскошь для бассельской дамы. Её Лисьим прозвищем была Сойка, но Варион предпочитал называть её по имени. Во всяком случае, наедине.

— Ваше Высочество, — язвительно поздоровалась дама. — Ну и рожа у тебя сегодня.

— Здравствуй, Таделия, — Лис решил не вступать в обмен колкостями в столь скверном состоянии.

— Чего грустишь, Химера? Никак, дело провалил?

— С чего вы все это взяли? — недовольно протянул Варион.

— Обычно ты просто сочишься самолюбием. А сейчас ты не Химера, а маленький птенчик, которого так и хочется пригреть.

— Так пригрей, чего воздух сотрясать?

— Размечтался, — Таделия потуже затянула ремень и отправилась к выходу. — Лучше расслабься тут как следует. Только не слишком, после тебя ещё другим купаться.

Жестом попрощавшись с девушкой, Варион быстро разделся и опустился в купель по самую переносицу. Химера не удержался и застонал, едва его уставшие замёрзшие ноги погрузились в горячую воду. Когда в ней оказалось остальное тело, ему пришлось прикрыть глаза от удовольствия. Разум и ясность мыслей возвращались вместе с воспоминаниями о вчерашнем провале. В опустевшей парилке он вновь предался размышлением о Лейне Броспего. Ему всё больше казалось, будто весь Приют ждал его провала.

Отдохнуть он не успел. Дверь бесцеремонно раскрылась, и в проёме показался сутулый старик в некогда белой робе. Недовольно шмыгнув перебитым носом, он заковылял прямиком к Химере. Последний упорно делал вид, что никого не видит.

— Здравствуй, Грач, — Вариону всё же пришлось поздороваться, когда врачеватель завис прямо над ним.

— Химера, — старик кивнул седой головой с огромной проплешиной на макушке.

Штатный врач и костоправ Лисьего Приюта славился хмурым нравом и любовью к историям об армейских днях. Вытащив с того света не один десяток бассельских солдат во время войны с Алледаном, постаревший Грач с больной спиной оказался совсем не нужен новому герцогу и его армии. Зато Настоятель был рад принять его в Приют.

— Тебя Мирфия послала? — Химера всем видом старался выразить недовольство излишней опекой. — Я не ребёнок.

— А что, взрослые болеть не могут? — прошелестел Грач, закатывая широкие рукава в коричнево-багровых пятнах. — Я просто тебя посмотрю.

Варион встал в купели, продолжая сыпать проклятия в адрес Мирфии. Не слишком громко, чтобы Грач не расслышал.

— Так-так, руки подними, — ровный голос врача вгонял убийцу в сон. — Ага, опусти. Боком. Теперь повернись, руки в стороны. Вверх. За спину. Наклонись и раздвинь… Да шучу, не рыпайся. Так, это что у нас?

Химера напрягся и попытался выгнуть шею так, чтобы разглядеть верх спины. Увидел он лишь край розоватого пятна над левой лопаткой, над которым и замер Грач, пытаясь рассмотреть его серыми слезящимися глазами.

— Что это? — опасливо спросил Варион.

— Трудно сказать, — Грач почесал острый подбородок. — Похоже на застарелый ожог. Али лишай. На чуму не похоже… Скорее, ожог.

— Я не обжигался! — поспешил заявить Химера. — А что, можно подхватить лишай из-за короткого касания через одежду?