– А почему не поговорите с хозяевами? Кто там живёт?

– Что вы, что вы! Они такие люди… Лучше не связываться, ещё хуже будет. Да здесь у многих так.

Действительно, возвращаясь, увидела ещё один участок, где вдалеке стояла будка с привязанным к ней цепью лохматым обитателем.

Открылась калитка подворья и из неё вышли молодая женщина с мальчиком лет семи.

Я не выдержала.

– А за что вы свою собаку наказали?

– Как это?

– Ну, она у вас в изоляции от людей. В изолятор только за провинность помещают, своего рода пытка одиночеством.

В ответ получила такой непонимающий, недоумённый взгляд и короткое: «Не ваше дело», что продолжать разговор было бесполезно.

Как объяснить, что собака очень близка человеку. Смысл её жизни служить хозяину – кормильцу, другу. Что нет никого преданней, чем она.

Не раздумывая, бросится на выручку, жизнь отдаст.

Я вообще противник цепного содержания. Или свобода, или просторный вольер.

Но что поделать, так сложилось: будка, цепь, миски с едой, водой…

Всё это недалеко от калиток, у входа в жильё, чтобы четвероногий помощник мог просигналить о посторонних. Своего рода звонок и защита. Как он радуется домочадцам: тут и хвост, и лапы – всё в движении, а поближе, то и поцелуй шершавым языком. А какая тоска, когда хозяин уходит: нетерпеливое ожидание, безоговорочное доверие и осмысленное понимание возложенной на него миссии охранника.

Видела многое, но такое…

Посреди огромной, заросшей бурьяном территории, мается почти невидимое, полуголодное, ни в чём неповинное существо.

Вот тебе и простор, травы, чистый воздух, воля.

Вспомнились слова городского ветврача, что большинство брошенных собак умирает не от голода и холода, а от инфарктов, не в силах перенести предательство, жестокость или просто потерю хозяина.

На душе стало гадко и тяжело. Долго ещё преследовал вой, переходящий в тяжкий стон…

За что?

Иван – мужчина пятидесяти лет, высокого роста, крепкого телосложения, белобрысый, голубоглазый, с крупными чертами лица и той чувствительной кожей, которая при малейшем волнении начинает краснеть…

Иван медлительный и немногословный.

Василий, будучи на пару лет старше Ивана, полная ему противоположность: невысокий, вёрткий. Карие глаза, в которых, казалось, основательно поселилась иронично – задиристая смешинка, острый ум и бойкий язык делали его привлекательным и интересным.

Иван и Василий – братья. Родились они где-то в деревне, под Воронежем, и всегда с теплом вспоминали раннее детство, зимние ребячьи забавы, мелкие ссоры и крепкую дружбу. Потом родители вместе с детьми переехали в Чечню. Там мальчишки уже и выросли.

Иван стал умельцем по строительной части, а Василий военным спецом по электронике. Пустили корни, обзавелись семьями…

Война в Чечне всё смешала. Убегали оттуда самыми последними. Чудом разминулись с озверевшими, обкуренными боевиками. Оставив нажитое, спасали жизни.

Братья неохотно вспоминают свои российские мытарства, но всё-таки закрепились и на родине.

Несмотря на кризисы, нужды не испытывали. С младшим, Иваном, я познакомилась, когда нужен был хороший мастер по газовому и водопроводному делу, а в разговорах выяснилось, что заочно знаю и Василия. Родственник работал с ним на одном предприятии и часто рассказывал о своём напарнике. Как говорится, мир тесен. Тесен был и городок, в котором нас свела судьба, а потому встречались часто и обменивались новостями как старые, добрые знакомые.

Как-то перед новогодними праздниками встретила Ивана и узнала, что они с браткой, так он всегда называл старшего, ездили на Урал к святым людям, привезли интересную литературу. Иван с воодушевлением, чуть ли не взахлёб, рассказывал о поездке, о пророчествах…

Потом, через некоторое время, в наше местечко приехал священнослужитель, отколовшийся от епархии и агитировавший переезжать в его поселение, чтобы приобщиться к истинной вере. Еле тогда уговорила братьев открыть глаза пошире и взвесить все за и против.

Разочаровавшись в новом «мессии», братья решили спасаться сами. Они уговаривали родных и друзей, пока не поздно, уезжать подальше от цивилизации, так как будет засилье бесовщины, мор на людей и жесткий контроль. Исчезнут деньги, введут электронные паспорта, а затем и вовсе всех отчипируют. От чипов люди будут гнить заживо. Голод, засуха, нехватка воды, бандитизм…. Спасайтесь!

Знакомые посмеивались. Семьи такой оборот приняли, конечно, в штыки. Жёны, после долгих уговоров, махнули на всё рукой и развелись с братьями. А они, сдав властям почти все документы, сделали через Москву паспорта верующих и, спешно загрузив свои машины необходимыми вещами, уехали в глухие места заповедников центральной России…