— А Вас кто будет возить?

— Пока на своей покатаюсь. Тебя не переводят.

— Я так понимаю загруженность дня двадцать четыре часа в сутки?

— Это лучше у неё уточнить.

— Павел Сафронович, в случае чего она же и уволить может?!

— Поэтому рекомендую МОЛЧА выполнять все её поручения. Не шутить, не говорить, не думать и главное не слушать не касающиеся тебя вопросы. Дим, заплатят хорошо.

— Лишь бы не с расчётными.

— Так ты против? Я могу позвонить и сказать, что ты мне необходим.

— Ага. И тогда на Вас зуб точить будут. Давайте я попробую, но, если не выносимо будет, напишу, и Вы тогда меня отзовёте.

— Отлично. По рукам.

— Сейчас приступать?

— Дим, поднимись к Галине, она сориентирует.

Я шёл по лестнице на трясущихся ногах. Женщины никогда мной не руководили. Я в прошлом служил по контракту и женщин привык воспринимать как слабый пол. Но тут и не женщина, а танк.

— Галочка, я к Аиде.

— Вас ждут.

Я постучавшись прошёл в кабинет, на меня даже глаз не подняли.

— Дмитрий, отвезите бумаги на склад, дождитесь ответа и к часу дня Вы должны меня ждать у входа в офис. Свободны.

Я готов был взорваться. Её тон, и то что все распоряжения были даны, не поднимая на меня глаза, реально бесило.

Выполняя всё упомянутое, я опаздывал. Пришлось срезать по дворам. Не хотелось в первый рабочий день упасть лицом в грязь. Без пяти час, был весь взмыленный от переживаний, но на месте.

Ровно, по московскому времени, мегера вышла и не проронив ни слова села в машину. Я молча ждал адрес.

— В следующий раз, возьмите у Галины расписание моих встреч. А сейчас, в городской суд. — она это говорила, не отрываясь от планшета. Причём, явно непросто что-то читала. Она делала ссылки и что-то впечатывала. Подъехав к суду нас встретил какой-то мужчина, явно юрист, взял у неё документы, пообещал, что её вопрос решит с наименьшими потерями. Потом мы были на складе. Она выбирала обшивку для индивидуального заказа. Сама полезла на стеллажи. Затем заезжали в какой-то офис, моя пассажирка оставалась в машине работать, а я по её поручению, поднимался в нужный кабинет.

— Здравствуйте. Меня Шереметьева просила забрать документы.

— Здравствуйте. А прошлого курьера она съела? Опасайтесь, вокруг неё люди гибнут. — сказала очень симпатичная девушка шёпотом.

— Не переживайте. Я справляюсь с ситуацией. — ответил я в тон её шёпоту.

— Она должна заехать через два дня. Посмотрю, как Вы продержитесь. Если что, то на чьё имя заказывать молебен?

— Не торопитесь. Я выживу.

— Вы подпольный Ван Хельсинг?

— Что-то в этом роде.

— Держитесь. Удачи Вам!

— Спасибо.

Пока я шёл до машины, в голове крутились мысли. Почему к ней все так относятся? Почему она себя так ведёт? У нас в фирме, в архиве работает Степановна, пожилая дама. Она устроилась на работу почти со дня открытия, всё про всех знает. Надо в обед сходить к ней с пирожными и попробовать всё узнать.

В конце рабочего дня, перед тем как меня отпустили, мне было дано последнее на сегодня распоряжение.

— Дмитрий, вас инструктировали по поводу моих требований?

— Нет.

— В семь часов утра Вы должны меня забирать из дома. Не опаздывать. Меня не волнуют ни землетрясения, ни цунами, встретившиеся у Вас на пути. В семь ноль ноль вы должны быть на этом месте. Машина должна быть свежевымытая, пропылесосенная. В багажнике должна быть ежедневно коробка конфет с логотипом нашего города, бутылка виски и упаковка стеклянной минеральной воды с газами. В бардачке влажные салфетки без запаха. Вам на рабочую зарплатную карту будет скинута сумма на все эти расходы. На сегодня Вы свободны.

— До завтра. — попрощался я, но ответа не получил.

Приехав домой, объяснил маме, что следующие две недели у меня плотный график. Звонить мне на работу, только в экстренных случаях. Завёл будильник на четыре утра и лёг спать. С утра надо найти всё перечисленное и выдраить машину.

Подруг и друзей у меня с недавних пор не было. Те, кто остались, я их собственноручно уничтожила. Единственный с кем я общалась — это был Игнат Викторович. Пожилой сосед. Мы оба были одиноки. Вот с ним я и пила чай по вечерам. А ещё он всегда был готов меня выслушать и посоветовать, как позже оказывалось, правильные вещи.