– Случайно? – взвилась я. – Ты ударил намеренно…

– Не суди по себе, – оборвал меня Скай. – У меня не было намерения обидеть тебя. Наш утренний разговор расстроил тебя, и твой несчастный вид…

– Несчастный вид?! С чего ты решил, что у меня несчастный вид?

– Да ты бы видела себя, – немного повысил голос водник. – В глазах тоска, потерянная…

– Да ты ополоумел, светлый? – издевательски рассмеялась я. – С чего бы мне быть потерянной? Я твердо знаю, кто я и что мне нужно от жизни…

– И поэтому со слезами сбежала, как только я задал неудобные вопросы…

– Ты говорил чушь! С чего бы мне рыдать? Если только от жалости к тебе…

– Разумеется, чушь, – теперь издевательски хохотнул Аквей. – А глаза у тебя слезились от ветра…

– Да что тебе дались мои слезы?! Какое тебе вообще до меня дело?

– Да не было никакого, пока ты не вздумала опоить меня!

– Господин…

– Что?! – мы со Скаем одновременно обернулись к подъехавшему воину.

– Вы слишком громко кричите друг на друга, – мужчина поежился, но все-таки решился продолжить: – Мы уже въехали на земли тригов. Не сочтите за дерзость, леор Аквей, но нам бы шуметь поменьше.

– Тьма, – выругался сквозь зубы Скай. – Я услышал тебя, Раф.

Я нахмурилась, вспоминая, кто такие триги. О том, что мы с водником орали друг на друга на глазах его отряда, я постаралась не думать, уж больно это напоминало семейный скандал, жуть какая. Мотнув головой, я вернулась к таинственным тригам.

– Полулюди, полузвери, – словно услышав мои мысли, произнес Аквей. – С них ничего не возьмешь, так что вряд ли ими интересовался твой рыжий. У них и разум-то как у младенцев. Живут по звериным законам. Есть вожак – сильнейшая особь в племени, все самки принадлежат ему. Так что если на нас нападут, ты уже заведомо его женщина.

– Дикость какая, – я передернула плечами.

– Ну, конечно, – усмехнулся Скайрен. – Ты это им и объяснишь, если нас уже ожидает засада. Твои вопли разве глухой не услышал.

– А ты у нас тихий ручеек, – язвительно ответила я, – и не драл тут глотку, словно раненный в зад медведь.

– Отлично, мы переходим на новую ступень взаимоотношений, – с пафосом воскликнул водник, воздев руки к небу, и закончил тише и ворчливо: – Этого еще не хватало.

– Вот и помолчи, – фыркнув, я накинула на голову капюшон и показала, что разговор окончен.

Отряд возобновил путь. Теперь я оказалась в его центре. На меня старались не смотреть, и это мне тоже было понятно. Оружия мне никто давать не собирался, и не потому, что я женщина, а как раз потому, что обращаться с оружием я умела. Не доверяли мне водники, и, в общем-то, я их за это не осуждала. Знай я, что Вайторис встретит меня с распростертыми объятьями, и имей возможность добраться до него, глотки бы перерезала всем, кто пытался меня задержать, без сожаления и жалости. Но пока над моей головой висело новое наказание, которое я, возможно, не переживу, я по-прежнему собиралась оставаться хорошей девочкой. А хороших девочек принято защищать, вот и пусть защищают. И пускай воины воротили от меня носы, но приказ господина нарушать не осмеливались. Меня это вполне устраивало.

Скайрен вывел своих людей к широкому лугу, остановился на его кромке, поднял вверх руку и замер, явно прощупывая пространство. После свернул налево и направил коня к рощице, росшей на берегу широкого оврага. Здесь он снова остановился, мотнул головой и показал, что мы возвращаемся.

– Пожри их Тьма, – выругался рядом Войт.

Я повернула к нему голову, и мой поклонник, бросив на товарищей быстрый взгляд, все-таки пояснил:

– И на лугу засада, и в овраге. Но на поле особей меньше, раз Скай ведет нас обратно.

– Триги обладают магией? – спросила я.

– Нет. Они не чувствуют токов магии, – ответил Войтер.

– Тогда в чем дело? С силой Ская, плюс вы, положить зверье недолго.

– Чего еще ожидать от убийцы, – проворчал один из воинов, ни к кому не обращаясь.

Я сделала вид, что не слышу, но взгляд от Войта не отвела, ожидая пояснений. Он коротко вздохнул, однако ответил:

– Триги – существа не магические, применять против них магию – преступление. Это как обидеть младенца. Если нам доводится с ними встретиться, мы сражаемся оружием. Если эти существа были сотворены Создателями, значит, мы не имеем права уничтожить племя под корень. Мы ведь не убийцы, Игнис.

– Зачем тратить столько слов на ту, кто привык отнимать жизнь даже у тех, кто не может себя защитить? – произнес еще один воин.

Мне стоило промолчать, но слова мужчины вдруг царапнули, и я ответила, не оборачиваясь к нему:

– Я исполняю волю моего Господина. Я его разящий клинок…

– Ну да, – усмехнулся третий воин, – о чем думает дубина, когда ее опускают на чью-то голову?

– А ни о чем, – хмыкнул четвертый, – нет у дубины разума. Хозяин махнул, дубина ударила.

– Верно, – я поправила капюшон, неосознанно натягивая его глубже, – дубина не думает, но раскроить череп может, лишь когда ее направляет верная рука. Мой Господин велик и могущественен. Он не ошибается, нанося удар, и если я вершу его суд, значит, он справедлив. Это истинно.