Но он был пристегнут к креслу. Отстегиваться, чтобы достать маску, потребовало бы слишком много времени. А время безжалостно текло прочь. Его потоки наполняли воздух невидимым напряжением. Откровенно говоря, Джейдер смутно понимал, что он может сделать, лишь судорожные инстинкты не оставляли попыток цепляться за любые возможности.

— Нет, сукин ты сын, я так просто не сдамся! У меня еще есть парочка идей! — Джейдер активировал радиационную защиту и перенаправил на нее всю доступную энергию.

Магнитные насосы загудели и на полной мощности начали перегонять сверхпроводящую жидкость. При быстрой циркуляции у жидкости проявлялся эффект сверхпроводимости, создававший напряженное магнитное поле вокруг корабля. Мощное магнитное поле являлось прочным противорадиационным щитом, но также могло послужить своеобразным магнитным парусом и стабилизировать корабль, как стрелку компаса. Спутники Юпитера буквально тонули в магнитном поле гиганта, да и у Ганимеда было свое собственное поле. Это можно было использовать! Взаимодействие магнитных полей было способно стабилизировать положение прыгуна через какое-то время. Но этого времени катастрофически не хватало.

— Слишком медленно… Проклятье! Этого мало!

Джейдеру казалось, что частота пронзающего кабину света Юпитера снижалась, что свидетельствовало о замедлении неконтролируемого вращения. Но он также знал, что скорость падения слишком высока, чтобы он мог дожидаться окончательной стабилизации таким ненадежным способом. Прыгун быстрее пронзит поверхность спутника и сгорит в яркой вспышке, выбросив в пространство огромное облако ледяного пара и немного человеческого праха. Времени на торможение двигателем практически не осталось.

— Думай! Думай, чертов кретин! — мысли шумели в голове, а где-то в глубине билось едкое осознание того, что он что-то упустил.

Что-то, что может спасти ему жизнь. Внезапно, состояние, близкое к психозу, сменилось эйфорией. Гипоксия сыграла с ним злую шутку, все это время у него был план. Он в упор не видел очевидного решения, хотя оно было у него перед носом, но сейчас он держал ключ к спасению.

Джейдер быстро инициировал процедуру аварийного отключения компьютера и перехода на ручной режим управления. Он удивился тому, как хорошо помнил последовательность действий, ведь в последний раз он делал это в далекой учебке. Закончив процедуру, Джейдер нажал на тумблер и запустил гиродин. Гиродин — вот оно, очевидное решение! Силовой гироскоп начал плавно набирать обороты, поглощая инерцию корабля. По корпусу пробежала вибрация. Вращение стало заметно угасать, пока не исчезло полностью и сменилось невесомостью. Джейдер выровнял положение корабля с инерционной плоскостью и включил двигатели ориентации против вращения гиродина, тем самым разрядив его. Вспышки газа устремились прочь, унося с собой момент инерции маховика.

Трясущейся рукой Джейдер направил двигатель против вектора скорости. Поверхность была чертовски близко, а времени было чудовищно мало. Через считанные секунды произойдет столкновение.

— Это мой последний шанс, твою мать! — прошептал Джейдер, включая тягу на полную мощность.

Двигатель выплюнул струю огня, сменив монотонный свист на пронзительный рев. Взрыв инерции огромной силой вжал Джейдера в кресло. Грудную клетку сдавило со страшной силой, не позволяя сделать вдох. Кровь залила лицо и попала в глаза. Джейдер напряг все свое тело, чтобы не потерять сознание, но в глазах все равно стремительно темнело. Новый удар вбил все тело в кресло с такой силой, что мир вокруг рассыпался в искрах.

Корабль с треском вонзился в лед, выбросив из поверхность планеты огромный столб пара и ледяных осколков. Миллионы мелкодисперсных частиц, переливающихся бликами света, непроглядным облаком разнеслись во все стороны. Мрачная туча осколков расползлась на огромное расстояние и неохотно опадала под действием слабой гравитации. В земных условиях подобное облако осело бы сравнительно быстро, но здесь, на Ганимеде, при гравитации почти в 7 раз меньше, оно создавало поистине потрясающее, эпичное зрелище.

Пронзительный писк окутывал пространство. Словно трясина, он сковывал все тело, парализовывал разум, заполняя все пустоты. Пульсация в голове, каждый удар откликался болью, разнося ее по всему телу. Ужасный писк в ушах и непонятное шипение, приглушенный сигнал аварийной системы, — все это тонуло в сознании, то приходящем, то вновь ускользающем в никуда. Глаза с трудом открылись. Ничего толком не было видно. Тусклый мерцающий красный свет озарял нечто однородное и всеобъемлющее.

— Ничего не могу разобрать, кажется, что-то со зрением, — в глазах все плыло, не удавалось сфокусироваться на чем-либо.

Лицо, руки, все тело были покрыты какой-то странной эластичной субстанцией. Аварийная пена плотными пластами забилась во все обозримые щели и пустоты в кабине. Издавая характерное шипение, она быстро разлагалась, оседая и стремительно теряя в объеме. Боль во всем теле красноречиво говорила не только о перегрузках и жестком падении, но и о том, что все это чудом удалось пережить. Только у мертвых, как известно, ничего не болит.

— Везучие черти, эти мертвые.

К ним никогда никто не торопится присоединиться, но как часто оказывается, что им завидуют.