– Они вызывают спутанность сознания, а ты мне нужна сосредоточенная и трезвомыслящая.

Руслан отбирает у меня лекарственную упаковку, бросает в мою сумку, а потом буквально вырывает ее из моих рук. Мне даже показалось, что он хотел ею как следует меня огреть, но в последний момент передумал.

Двери лифта открываются, он хватает меня за локоть и тащит к квартире.

– Не трогайте меня, – слабо пытаюсь возражать я и вся скукоживаюсь.

Соседняя с моей квартирой дверь открывается, к нам выходит широкоплечий брюнет с приплюснутым носом.

– Есть новости? – спрашивает его Руслан, не отпуская мою руку.

– Колян повозил их по центру, потом скинул мобилу и засел в укрытии. Подъехала тачка, вышли трое. – Он показывает фотографии. – Рус, знаешь кого-нибудь из них?

Руслан говорит, что не знает, впихивает меня в квартиру и закрывает за нами дверь.

– Что вы себе позволяете?! – киплю я от негодования.

Он пришпиливает меня к стене и нависает, как удав над кроликом. Лицо искажается в злобной гримасе. Боже! Что я такого натворила? Вроде действовала по инструкции.

– Что за грязную игру ты ведешь, Алекс? – меня обдает его горячее дыхание. – Я же просил быть со мной откровенной. Объяснял, что иначе не смогу защитить.

От непонимания я часто хлопаю ресницами и безотрывно смотрю в его ярко-синие глаза. Чем дольше я их разглядываю, тем больше подмечаю деталей: темно-синий обод окольцовывает радужку, от зрачка во все стороны тянутся звездообразные всполохи, напоминающие взрыв метеорита.

– Твой гений убедил меня, что до оглашения завещания ты в полной безопасности. Исходя из этих данных, мы разработали операции на два ближайших дня, а выходит, за тобой следили еще до вступления в силу «Протокола-17».

– Не понимаю, о чем вы, – еле слышно лепечу я.

ГБ долго сверлит меня взглядом.

– Алекс, тебе лучше все рассказать.

– Но я и так вам все рассказала.

– Нет, – он качает головой, – не все. Что здесь?

Руслан выуживает из заднего кармана джинсов мой рабочий блокнот и помахивает им в воздухе. По телу пробегает озноб. Он был в квартире родителей! От того, что он мог там увидеть, меня накрывает паника, я начинаю задыхаться.

– За этим блокнотом прислали киллера с «Береттой». Видимо, для кого-то он так ценен, что из-за него тебя хотели угостить свинцом.

– Вы не имели права входить в мою квартиру без разрешения.

– Я буду там, где сочту нужным. Почему за тобой вели слежку еще до оглашения завещания? Кто может за этим стоять? Зачем им блокнот? – он встряхивает меня за плечи и кричит: – Говори!

Обычно, если на меня так наезжали, я начинала плакать, но тут меня понесло. Видимо, накопившиеся стрессы и страх за свою жизнь дали обратную реакцию. Сначала мое бестолковое вранье подруге, которое забрало больше сил, чем бег в гору. Затем «Красный код», эвакуация, отрыв на космической скорости, а теперь нападки Руслана. Все это было для меня перебором. Я отпихиваю его от себя и кричу:

– Я не знаю ни о какой слежке! Если б знала, разве ходила бы так спокойно по магазинам?! На счет возможных кандидатур, готовьте ручку и листок, список будет длинным!

Брови Руслана смыкаются, губы белеют, он еле сдерживается. Мне нужно успокоиться, снизить тон. Терпеть не могу чьи-то истерики, тем более свои. Давненько я так не выходила из себя. Обычно я как тихая водная гладь.

– К вашему сведению, Макс никогда бы не начал эту операцию, если б знал о слежке. Блокнот? Да, это мой блокнот, в нем служебные пометки. Это ход моего расследования, которое я вела самостоятельно весь последний год. Пока Макс продумывал свой безупречный план, я работала на одного из акционеров «Эпсилона» и проверяла сделки, с помощью которых эта компания заполучила акции холдинга Макса.

Руслан отпрянул, на лице отражается удивление.

– Почему вчера не сказала? Мы говорили о плане, о стадиях реализации, а ты и словом не обмолвилась о том, что сидела в стане врага.

– Я решила не сидеть сложа руки. Устроилась в инвестиционный фонд аудитором. Эта компания – обладательница самого большого процента акций, я хотела понять за какие заслуги она их получила.

– Ты могла мне это сказать! – рявкает Руслан, лицо снова перекашивается в злобной гримасе. – Почему скрыла?

– Потому что это экономическая составляющая моей работы и к безопасности не имеет отношения!

– Кто-то знал, над чем ты работала, и решил, что за этот блокнот можно убить, – его голос режет меня, как холодное лезвие кинжала.

В этот момент я испытываю необычные ощущения. Он так близко, что меня всю лихорадит от его дыхания, прикосновений и нападок. Руки так и чешутся влепить ему пощечину. Меня это смущает и раззадоривает одновременно. Нужно честно признать, этот тип вызывает во мне бурю новых неконтролируемых эмоций.