Из масочника будто выпустили весь воздух, когда огоньки перестали вырываться из него. Теперь на полу лежал самый обычный мешок с отверстиями для глаз.

– Какой-то странный дом мечты, ты не находишь, Карвилий?! И как вы в таких условиях живёте с хозяином?

Мой невольный собеседник молчал как обычно, но я вдруг почувствовал слабый поток хизии, что начал исходить из перстня. Новый друг чувствовал, что где-то рядом находится то, ради чего его запечатали внутри драгоценности.

Такой слабый отклик хизии, я был уверен, не мог почувствовать никто из моих братьев. Я же отличался от них. Энергия чувств будто струилась в моих жилах вместо крови.

Это всё началось в те тёмные времена, когда эгрегоры будто дикари убивали своих же братьев. В те времена, как я уже говорил, я предпочитал проводить в Проявленном мире, избегая не нужного насилия.

Там во мне выработалась буквально звериное чутьё хизии.

Чувства обострились не только у меня. Карвилий, безмолвное существо живущее в перстне, похоже ощупывал пространство, в поисках своей цели. Его нетерпение становилось более явственным, и я решил идти туда, где оно нарастало. Будто это детская игра “горячо, холодно”.

Идти пришлось достаточно долго. Несколько раз перстень буквально “затухал” и мне приходилось всё начинать заново.

Так было до тех пор, пока я не решил идти в подвал дома. Дверь туда я нашёл буквально случайно. Она была под лестницей, что вела на второй этаж. Просто так увидеть дверь было практически невозможно. Она была замаскирована под обычную стену и признаться, если бы не перстень, я так и прошёл бы мимо. Изучив стену буквально наощупь, я заметил, что одна доска, если аккуратно на неё нажать, уходит вглубь стены. Послышался щелчок неизвестного механизма и показался дверной проём.

Банально. Подобное было свойственно старым замкам в Проявленном мире. С другой стороны это похоже на Минги. Он мне всегда казался именно таким. Если эгрегоры во многих аспектах копировали быт и привычки оболочек, то он представлялся мне эдаким консерватором, любящим старые вещи и традиционное искусство.

Но это не находило отражение на подопечных оболочках Минги. Отнюдь. Их отличало желание выделяться, создавать что-то новое. Новая музыка, разрывающая аниму, странные скульптуры, наводящие ужас и бессмысленные картины, отражающие пейзажи, невозможные даже для Пустоты. В этом был какой-то тайный смысл, известный лишь эгрегору Минги.

Я вошёл в потайную комнату и буквально обомлел. Ряды книжных полок заставляли стены или образовывали целые ряды. На резных стойках покоились разные, по-видимому, музыкальные инструменты. Их было великое множество, так что я терялся, узнавая лишь традиционные гитары, скрипки и прочее. Вдоль вделанных вглубь ниш стояли статуи оболочек или каких-то неизвестных мне существ. Стены были настолько увешаны картинами, что подымались к куполу потолка.

На нескольких столах разместились макеты зданий. Минги не только пил хизию своих подопечных, но и, как я говорил, помогал им воплощать свои идеи. Подобного я не мог увидеть в своём видении, что вызвал для закрепления аркана. Всё это помещалось в настоящем зале, а не просто в комнате, как предполагал я изначально. В его глубине, я увидел пюпитр и знакомую мне по видению книгу. С потолка исходило свечение, ярко подсвечивая её, будто приглашая взглянуть на неё поближе.

Проходя мимо книжных полок, столов и прочего многообразия, я чувствовал как перстень буквально напрягся, источая страх. Где-то здесь присутствовало что-то, что приводило заточённый дух буквально в ужас.

Возле постамента с гигантской книгой, стоял дубовый стол. На нём в беспорядке лежали какие-то исписанные бумаги. Неловким подчерком выведены диаграммы, графики. Всё это сделано разным подчерком и с разной степенью аккуратности. Будто здесь работал не только сам Минги, но и кто-то ещё.

Но не это привлекало внимание. Какая мне разница, над чем работает мой брат? Скорее всего, что-то важное для Пустоты и Справедливости. Главное что здесь прямо посередине стола стоял самый обычный фонограф. Минги наслаждался музыкой, в минуты покоя? Или диктовал что-то прибору?

– Давай-ка послушаем, Карвилий, что предпочитает твой хозяин.

Я покрутил ручку, взводя барабан. Тонкая игла прильнула к нему, воспроизведя записанный звук.

Это была песня. Обычная, ничем не примечательная. Тонкий, мужской голосок выводил какую-то унылую песню про лестницу или что-то подобное. Банальная ерунда. И что в ней нашёл Минги? Чем-то ведь она примечательна…

Отключив фонограф, я решил перевести своё внимание на книгу, но тут почувствовал, что Карвилий буквально забился в истерике, внутри своей тюрьмы.

Теперь понятно. По какой-то неизвестной мне причине, перстень проснулся не из-за ощущения своего предназначения. Карвилий испытывал животный страх, перед развёрнутой на пюпитре книгой.

Я вновь взглянул на неё, уже можно сказать в живую. Ничего не добавилось. Всё тот же странный город на левой странице и изображение неведомого существа на правой. Как по мне, повторюсь, ничем сильно не примечательного. Хотя и знакомого. Наверное, такое изображение должно произвести сильное впечатление на оболочек. Скорее всего, они испытывали бы к нему страх. Также как и Карвилий. Кстати, об энергии чувств. Мой голод становился всё сильнее и нужно было его как-то утолить.