— Да просто, мне… Мне очень жаль.

Бармену стало так неловко, что он притворился, будто у него какие-то срочные дела на другом конце барной стойки.

Джоанна не стала заказывать очередной бокал — пожалела бармена.

По дороге к назначенному месту Джоанна упала, споткнувшись о трещину в асфальте, и ударилась о мусорный бак. Алистер ждал ее в машине на обочине, тыча пальцем в айфон. Она кинула в рот мятный леденец, сделала глубокий вдох и направилась к машине, стараясь идти прямо.

— О, привет, — сказал он, убирая телефон в карман и целуя ее в губы. — Хорошо провела время?

— Все в порядке, да. А ты?

— Да, но дальше будет еще лучше!

Его сюрпризом был отель в Сент-Килде, номер с видом на море.

— Нам нужно вырваться из Гилонга, — говорил он, пока они ехали по Биконсфилд-парейд. — И побыть вдвоем. Ни о чем не думая. Нужно постараться выбросить все плохое из головы и провести немного времени вдали от всех, только я и ты — хотя бы одну ночь.

— Тебе удалось встретиться с Филом?

— Оставил ему сообщение, но он так и не перезвонил. Мы не виделись семь лет, представляешь? Он мой лучший друг и даже ни разу не появился после несчастного случая. Мог бы хоть сегодня мне перезвонить, правда?

Несчастный случай. Так вот, значит, как это называется — то, что она убила Ноя.

— Что же ты делал? — спросила она.

— Ждал тебя.

Вранье. Наверняка он делал что-то еще. Но что? Что делал этот козел? Отныне до конца своих дней Джоанна будет задаваться вопросами, которые раньше просто не приходили ей в голову. Ну что ж, наверное, это тоже часть ее наказания.

Отель был совсем не похож на те, в которых они встречались в пору их романа (тогда Алистер проскальзывал в здание через черный ход, а Джоанна входила через парадный несколькими минутами позже). Начать с того, что этот был пятизвездочным, а у тех, которые они бронировали через Интернет под придуманными именами и в которых расплачивались за комнату пополам и наличными, звезд имелось от силы по две. Сейчас у них был номер на пятом этаже, из окон открывался вид на пляж и далекие небоскребы Мельбурна. Алистер вывернул на стол содержимое своих карманов. Когда-то она находила эту его привычку такой классной. А теперь ей ужасно хотелось порыться во всех этих смятых чеках, чтобы узнать, что он покупал и чем занимался. Он пошел в туалет и звонко помочился, оставив дверь открытой, чего никогда раньше себе не позволял, — даже будь у Джоанны силы порыться в его чеках, она бы не смогла этого сделать. Алистер вернулся, откупорил бутылку шампанского, купленную в баре в фойе отеля.

— Мы не должны чувствовать себя виноватыми из-за того, что пытаемся быть счастливыми. — Он протянул ей полный бокал. — Горевать и винить себя толку мало. Ноя этим не вернешь. Он бы не хотел видеть нас несчастными.

Она рассмеялась. Вот придурок!

Алистер посмотрел на нее с опаской. Так смеются только безумные.

— Ты думаешь, Ной хотел бы, чтобы я надралась и трахнулась с тобой?

Алистер поставил бокал на стол и посмотрел на нее влюбленными глазами.

— Я думаю, Ной хотел бы, чтобы ты себя простила.

— А ты меня прощаешь?

— Конечно.

Ага, попался! Раз он ее прощает, значит, считает, что во всем виновата она, она одна.

— Знаешь, я не думаю, что Ной хотел бы, чтобы я себя простила. Я думаю, он хотел бы жить дальше.

Она выпила шампанское и налила себе еще.

Алистер опустился на кровать и обхватил голову руками.

— Джоанна, вернись, — воскликнул он. — Куда ты пропала? Я больше так не могу. Вернись, прошу тебя!

Джоанна одним глотком осушила бокал, налила себе еще, снова выпила. Если бы она была такой, как этот урод. У него все в порядке. Ему все нипочем. Сейчас она ему даже завидовала. Надо же — и теперь заставил ее чувствовать себя виноватой. Словно ей мало было всей прочей вины.

— Я хочу напиться.

Он поднял голову, в глазах блеснула надежда.

— Отличная мысль!

Он налил ей еще один бокал — уже третий. Четыре бокала красного в баре, три бокала шампанского здесь. У нее был прекрасный шанс напиться как следует.

— Ты купила себе белье?

Джоанна вынула из сумочки пакет «Рокабилли» и швырнула на кровать.

— О-о… Встань вот тут передо мной.

Когда-то Джоанне нравилось делать так, как он говорит: вставать, раздеваться, трогать себя, нагибаться так, а потом вот так, пока он сидел и с вожделением любовался ее телом.

Джоанна нагнулась снять туфлю, но споткнулась и упала. Ни он, ни она не рассмеялись. Она выпуталась из одежды, сидя на полу, и, с трудом поднявшись, встала перед ним. Она пошатывалась, но стояла более или менее прямо. Окна были открыты. Солнце осветило ее мерцающе-бледную кожу в синяках — от ограды вокруг пруда и от мусорных баков. Она опустила взгляд, чтобы рассмотреть свое тело, и хихикнула, обнаружив, насколько несексуально выглядит. Как жаль, что она не была такой всегда. Тогда не оказалась бы сейчас здесь.