— Они указали следовать до Йорди, — Гаэрд вновь взял послание. — Что это?

Магинбьорн пожал плечами и вернулся на постоялый двор. Оказалось, что Йорди — это небольшая деревушка в излучине реки Ярп. Приказав немедленно собираться, благородные лассы и их воины покинули Алгид, не зная, что были замечены, и скоро по их следу пойдет тот, кого они сами выслеживали много дней.

Снег кружил в воздухе, наполненном солнечным светом, чаруя своим неспешным танцем. Лиаль протянула ладошку, поймала снежинку и поднесла ее ближе к глазам, с интересом рассматривая. Ей вдруг захотелось, как в далеком детстве, высунуть язык и поймать снежинку на его кончик, но скосив глаза на того, кто ехал рядом, девушка передумала и напустила на себя равнодушный и строгий вид.

Седеющий мужчина усмехнулся. Он наблюдал за пленницей с момента ее пробуждения, ожидая слез, проклятий и криков с требованием немедленно ее отпустить, но благородная лаисса, словно даже вздохнула свободней, расправила плечи и улыбнулась своему похитителю, едва ли не благодарно. Озадаченный мужчина, пригласил ее к столу для скромного и быстрого завтрака, и Лиаль не стала отказываться от приглашения, с аппетитом съев все, что ей было предложено. Охотно переоделась в мужскую одежду, более теплую и удобную, затем забралась в седло и задала первый вопрос.

— За мной, действительно, все это время шел ласс Дальвейг?

— Да, — ответил ей все еще недоумевающий похититель, и лаисса снова улыбнулась.

Хорошее настроение не покидало ее весь последующий день пути, не испортила его и ночевка на сеновале фермерского дома, когда супруге наместника подали грубого хлеба, кусок колбасы и кружку молока, взятого у фермера за небольшую плату. Она и это проглотила с аппетитом, наслаждаясь простой пищей, будто сидела в пиршественной зале за столом, уставленном изысканными яствами.

С похитителями она не разговаривали, они так же не стремились к беседе с пленницей, но поглядывали на нее все чаще, затем переглядывались и пожимали плечами. Ее поведение было непонятно двум мужчинам, выкравшим лаиссу с постоялого двора в Алгиде, пользуясь бездельем воинов ее супруга. Похитители готовили доводы и угрозы, а вышло, что их едва ли не расцеловали в щеки в благодарность за то, что они сделали.

Ласс Лагрим Эргольд вновь взглянул на благородную лаиссу, упорно сражавшуюся с собственными губами, норовившими растянуться в улыбку, когда ее глаза подергивались мечтательной поволокой. О чем думала эта женщина? Что так радовало ее в то время, как она должна была быть печальна, понять было невозможно. Вздохнув, охотник за реликвией отвернулся от пленницы и задумался.

Стоило благодарить Господина за неожиданную удачу. Забытая сумка в том грязном трактире, таком же неказистом и нелепом, как весь городок Хвит, оказалась рукой Провидения, не позволившая потерять время на бесплодные поиски. Он и два его товарища вернулись в трактир с полдороги, как раз в тот момент, когда пьяница, стражник наместника, хвастался, что у него в друзьях благородные лассы, которые для доброго человека и серебрушки не пожалеют. Мол, они к нему с добром, и он нужное слово сказал. Должно быть, та же слепая удача дернула за язык Эргольда спросить с усмешкой:

— И что же за лассы такие у тебя, пьяницы, в друзьях?

— Гаэрд Дальвейг, слыхали о таком? — гордо ответил страж, и троица охотников дружно поперхнулась.

— И где же ты его видел, сволота? — напустился на него Офур Бельвер.

— А тут и видел, — важно произнес пьяница, заплетающимся языком. — Вот как тебя сейчас.

— Сегодня?! — воскликнул Лагрим, впиваясь жадным взглядом в стража.

— А хоть бы и сегодня, — с вызовом проревел хмельной ратник. — А хоть бы и не сегодня.

Перед ним на стол упала золотая монета, тут же накрытая ладонью самого молодого среди троицы охотников — Гальва Кельбьорна.

— Рассказывай, когда видел, что он хотел, и куда направился, — велел Гальв.

Страж облизнул губы, почесал в затылке и пробурчал себе под нос:

— Серебро хорошо, а золото лучше, — затем поднял взгляд мутных глаз на Кельбьорна. — Недавно тут был. Спрашивал про господина. Как узнали, что тот супругу забрал с собой, так мне еще серебра дали.

— Дали? Он был не один?

— Знамо, не один. С ним братец нашей лаиссы был, вот он вторую монету и дал, — вновь приосанился пьяница.

— Какое дело Дальвейгу до наместника и его супруги? — Лагрим пристально смотрел на хмельного мужчину.

— Так наша госпожа спасла его, принесла в замок всего израненного из леса, выходила. А потом господин вернулся. Ох, и ругался, ох, и гневался, — протянул тот, повторяя то, что охотники уже знали от трактирщика.

— Куда уехал наместник? — вновь заговорил Офур.

— В столицу. Его сам государь ожидает, — ответил страж и потянулся за золотым.