– Командир "Геттисберга", по крайней мере, не был трусом, и за это я уважаю его.

– Вы арестованы!
– Голос О'Брайена сорвался на крик.

– Послушайте, О'Брайен! Мы же вместе с вами сидели на инструктаже. Вы знаете, что поставлено на карту.

– Наша жизнь поставлена на карту!

– Ваша жалкая шкура - вот единственное, что вас волнует. Если мы вернемся, они не отзовут часть своего флота. В ваших руках жизнь пятидесяти тысяч мужчин и женщин.

Они - все, что стоит между килратхами и Землей. Вы не повернете обратно.

– Мы повернем обратно.

"Господи, неужели я должен поднять еще один мятеж?
– с тоской подумал Ясон.
– И ведь никто во всем флоте не поверит, что я был вынужден это сделать - два раза подряд! К тому же можно не сомневаться, что О'Брайен так или иначе свалит вину на меня".

В дверь постучали.

– Вон отсюда!
– взревел О'Брайен. Дверь открылась, вошел Гриерсон.

– Извините, но я всего лишь хотел, выразить признательность молодому человеку за то, что он превосходно справился с заданием, - спокойно произнес Гриерсон.

Глаза О'Брайена забегали.

– Вы заманили кошек прямо сюда - это было мастерски проделано. Держу пари, что эти чертовы килратхи наложили в штаны. Я должен выразить вам свое восхищение, Ясон.

Говоря все это, Гриерсон смотрел не на него, а на О'Брайена.

– Полагаю, сэр, нам пора отправиться к очередной точке прыжка. Капитан Тенг с "Кагемуши" только что связался со мной, он сказал то же самое. Пока что все идет по плану, теперь нас ожидает следующий этап.
– Он сделал паузу.
– Вы согласны со мной, сэр?

Лицо О'Брайена вытянулось и стало похоже на шар, из которого выпустили воздух. Он побледнел, глаза ввалились - это был живой труп. Он кивнул, не в силах произнести ни . слова.

Гриерсон повернулся к двери на капитанский мостик, которая оставалась открытой.

– Эй, вы там, связисты! Передайте сообщение двум другим кораблям: немедленно начать движение к следующей точке прыжка. Полный вперед!

Все, кто находился на капитанском мостике, вскочили, не сводя глаз с Гриерсона.

– Хватит прохлаждаться, пошевеливайтесь!
– продолжал он. Нагоним страху на проклятых килратхов! Черт, я продал бы собственную душу за то, чтобы увидеть физиономию их императора в тот момент, когда ему доложат, что мы идем к нему в гости!

– Есть, сэр!
– последовал ответ с капитанского мостика.

– Ну, мне, пожалуй, тоже пора возвращаться на свой корабль.
– Гриерсон пожал Ясону руку и дружески похлопал его по спине: - Отличная работа, сынок.

Ясон взглянул на О'Брайена:

– Могу я вернуться к своим обязанностям, сэр?

– Возвращайтесь к своим обязанностям, мистер Барноский. Вы свободны.

Ясон вслед за Гриерсоном вышел в коридор, ведущий на полетную палубу.

– Твоя каюта далеко отсюда, сынок? Ясон, все еще содрогаясь в душе, кивнул на дверь, и они вошли. Так и не сняв гермокостюма, Ясон рухнул на кровать.

– Мне чертовски повезло, что вы вовремя появились, сэр, чуть слышно сказал он.

– Я все слышал, - ответил Гриерсон.
– Радио, знаешь ли, великое изобретение.

– Значит, вы знаете, что он собирался сделать?

– Я много о тебе слышал, сынок. Я знаю правду о том, что случилось на "Геттисберге", и целиком одобряю то, что сделали тогда ты и твои товарищи. О'Брайен хотел устранить тебя, чтобы ты не помешал ему увильнуть от исполнения своего долга. Будь я проклят, если допущу, чтобы из-за какого-то труса, спасающего свою шкуру, погибло столько хороших людей. Вот почему я решил, что стоит вмешаться, вывести тебя из-под удара и слегка надавить на него. Теперь он знает, что два других командира кораблей не спустят с него глаз, и будет вынужден играть по правилам, в соответствии с планом... Мне и вправду пора возвращаться. Если возникнут проблемы, свяжись прямо со мной.
– Гриерсон бегло набросал номер на клочке бумаги и протянул его Ясону.

– Спасибо, сэр.

– Будь и дальше таким же энергичным, сынок, и, ради бога, береги себя. Ты - единственный на борту этого корабля, кто способен противостоять этому трусу.

– Не так уж это легко, - вздохнул Ясон. Гриерсон улыбнулся:

– Разыщи свою подружку и постарайся немного расслабиться.

– Черт возьми, вам-то откуда известно о ней?

– Ну, у сплетен быстрые ноги, - рассмеялся Гриерсон и, еще раз пожав Ясону руку, ушел.

Так и не сняв гермокостюма, Ясон выключил свет и растянулся на койке. Он так устал, что, наверно, даже не заметил бы, что в каюту кто-то вошел; если бы не запах жимолости - запах, который он запомнил еще со дней обучения в летной школе, много лет назад.