Шрифт:
Рамиро брел домой. Теперь набережная была точно пуста, ни фоларийского табора, ни прожекторов, ни муниципалов с щитами… Подходя к Краснокаменному мосту, он подлез под полосатую ленту, растянутую между передвижными загородками. Со Светлой улицы под мост тянулись машины, несколько стояло у тротуара, их пассажиры топтались тут же — на тротуаре и прямо на дороге.
Пропасть, опять какая-то облава?
Все стояли спиной к Рамиро, взволнованно перекликались и смотрели куда-то на мост. Вернее, на арку, перекрывающую проезжую часть.
Там, выше фонарей улицы и ниже фонарей железной дороги, в паутине стальных балок, исполосованная тенями, замерла светлая фигурка. Легкая, как мотылек.
Белое трико, белые волосы, черная юбочка, полосатые гетры и митенки.
Десире.
— Десире! — крикнул Рамиро мгновенно севшим голосом. — Десире, какого…
— Тсс! — к нему обернулся стоявший рядом человек в кожаном плаще. — Не кричите.
— Господи, — сказал Рамиро. — Ее мать ищет, с ума сходит.
— Лучше не кричите, — настаивал сосед. — Не тревожьте их напрасно. Мало ли. Химерок нынче велено снимать.
— Спасателей вызвали? Там, на набережной, муниципалы. Там пожарная машина есть. Вы, — он повернулся к соседу, — за рулем? Здесь пять минут, по набережной, под ленту…
— Я безлошадный. — Тот покачал головой. — Не волнуйтесь, скоро уже все закончится. — Неприятное лицо, бесцветные волосы сосульками, рот как у рыбы.
Но Рамиро уже забыл про него.
Там, наверху, еще кто-то был. По темным изогнутым балкам медленно-медленно полз паучок. До Десире ему оставалось десяток ярдов железной паутины.
В пяти минутах езды отсюда его сородичей обматывали проволокой и закидывали в кузова военных грузовиков. А он полз по железным балкам.
Медленно-медленно.
Каньявера. Или Каньета. Или Ньер. Или Ньет. Называйте как угодно.
Подползал к человеческой девушке, стоящей на краю пропасти.
Медленно-медленно.
Девушка выпрямилась, привычно расправила плечи, вскинула руки — и легко шагнула в пустоту.
Часть первая. Глава 16
16
В личных покоях короля Герейна было пусто и светло от длинных, незабранных плафонами ламп. Даже занавесей нет на высоченных окнах. Стол, стул, по оштукатуренным стенам развешано оружие, карты, в углу — перекладина со старым летным комбинезоном, прожженным и потрепанным. По правую руку — закрытый дролерийской завесой проем, наверное, ведет в спальню. Завеса текла и струилась, как вода, не позволяя видеть обстановку внутри.
— В мое время у короля была гвардия из отпрысков цветных лордов, — сказал Анарен, вспомнив двух стриженых парней в королевских мундирах у дверей, и еще двоих — у входа на галерею.
Вран, черный и злющий, отбыл со своими людьми в Песий Двор. Только что не рычал и зубами не щелкал. Ну да скатертью дорога.
— Да, сейчас тоже так, — Герейн кивнул на простецкую табуретку. Анарен сел, уперев руки в колени. — У меня — почетная гвардия, у моего сына, Вито — его сверстники, тоже из бывших цветных семей…
— Заложники.
— Да, заложники. Однако сам понимаешь…ничего, что на “ты”?
— Отлично, что на “ты”. Дролери — лучшие телохранители.
— Точно.
— Это вызывает трения.
— Не без того.
Герейн зашагал по комнате — сапоги блестели — потом расстегнул крючки на вороте, помотал головой.
— Фуф. Сегодняшнее празднество похоже на мясорубку. Политические последствия будут ужасны. Но тем не менее я рад видеть тебя… — он запнулся.
— «Я рад видеть тебя, о мой немертвый предок?» — предположил Анарен.
За темными стеклами бесшумно расцветали всплески салюта — стекла, похоже, тоже были непростые. Герейн позвякал чем-то в тумбе стола и принялся выставлять на столешницу бокалы и бутылки.
— А ты немертвый? — во взгляде сереброволосого короля зажегся интерес. Он подал принцу пузатый бокал, наполовину полный медового цвета жидкостью. — В семейной хронике говорится, что ты пропал без вести после битвы под Маргерией.
— После битвы под Маргерией я жил еще десять лет, — Анарен вдохнул теплый сладостный запах из бокала. — Ммм, альсатра хорошей выдержки! Очень вовремя, спасибо. После Маргерии я прятался, Рэнни. После того… как умерла Летта, мне было все равно, чем закончится война. И что будет с моими… с теми, кто присягнул мне. Я банально дезертировал из собственной войны.