— Лесбиянки? — спросила Линдси, в то же время как Рейчел сказала: — Дайки?4

Линдси сердито посмотрела на нее.

— Рейчел, это оскорбительно!

— Мы обе знаем, что на самом деле Мисс Штучка думала именно об этом.

— Я уверена, что Лиза не имела в виду ничего плохого, — смущенно сказала Вэл.

— Она спросила, слушаю ли я «Indigo Girls»5.

— И она спросила, играю ли я в лакросс.

— Ты же играла в лакросс, — заметила Рейчел.

— Да, но она этого не знала. Она просто предположила.

Рейчел кивнула.

— Еще она спросила, как мы относимся к Тиган и Саре.

«О боже», — подумала Вэл в тот самый момент, когда поднос с грохотом ударился о фальшивую деревянную поверхность стола.

— Как вы, парни, всегда так быстро сюда добираетесь? Я шучу, без обид.

Бровь Линдси выгнулась так высоко, что почти исчезла в волосах. Рейчел выглядела так, словно не могла решить, смеяться ей до упаду или оскорбиться. К облегчению Вэл, она ограничилась презрительным фырканьем и откусила большой кусок пиццы.

Лиза с минуту смотрела на нее, потом повернулась к Вэл.

— Знаешь, Джеймс сказал мне, что ты на него злишься?

— Я бы не сказала, что злюсь. Скорее испытываю раздражение.

Вэл объяснила ситуацию, которая произошла в кабинете рисования, стараясь по очереди встретиться взглядом со всеми тремя девушками.

— Думаю, все к лучшему, — закончила она. — Я имею в виду, он выглядел удивленным.

— Ну и придурок, — поддержала Линдси. — Он даже не стоит твоего времени.

Лиза бросила на нее раздраженный взгляд.

— Я поговорю с ним, Вэл. Уверена, что он так не думает.

— А мне кажется да. «Ты носишь форму в школу в дни игр?» Во всяком случае, я бы предпочла опустить всю эту игру в «глухие телефоны». Слишком многое теряется в пересказе.

— Аминь, — подвела итог Рейчел.

— Мальчишки, — согласилась Линдси, кивая. — Разве они способны ничего не забыть?

— Вещи с буквой Х перед ними, — предположила Рейчел. — Как Х-Бокс. И фильмы с рейтингом X.

— В таком случае, уверена, что они будут в восторге, если мы наденем нашу форму, на свидание.

— И на нас будут пялиться, как на чирлидерш? Нет, спасибо. — Злость во взгляде Лизы стал еще яростней. Она была болельщицей. Словно только что осознав это, Рейчел широко раскрыла глаза, посмотрела на Лизу и невинно сказала:

— Без обид.

— А что насчет того парня, Вэл? Того самого, о котором ты рассказывала нам раньше? Тот, что постарше?

— Да, тот, который назвал тебя восхитительной. — Рейчел захлопала ресницами.

— Кто постарше? — спросила Лиза. — Почему я не… — она замолчала, сосредоточив недобрый взгляд на Вэл. — О, нет. Ты не…

— Все не так, — пробормотала Вэл, съеживаясь под взглядом Лизы.

— О, ты знаешь таинственного парня Вэл, Лиза? — усмехнувшись, спросила Линдси.

— Кто он? — спросила Рейчел. — Мне нужны «где», «когда» и «как», но особенно «где».

— Не говори им, — взмолилась Вэл.

— Почему нет? Если ты не хочешь меня слушать, то, может быть, твои лучшие подружки расскажут тебе, почему Гэвин Мекоцци — плохая компания.

— Какой Гэвин?

— Вот дерьмо, — проговорила Рейчел. — Думаю, тот самый, автор «Списка жертв».

— Нет, — засомневалась Линдси. — Он?

— Кто? — никак не могла взять в толк Вэл.

— Твой парень, Вэл, известен почти всем в школе как парень, написавший «Список жертв».

— Что за список жертв?

— Так называемый список, который пишут школьные стрелки, чтобы не забыть кого собираются убить в первую очередь.

— Очаровательно, — сухо сказала Рейчел.

Вэл побледнела.

— Он действительно его составил?

На этот раз ответила Линдси.

— Не совсем. Это долгая история, но в основном она сводится к эссе, которое он написал для урока английской литературы в прошлом году. По книге Ричарда Коннелла «Самая опасная игра», что задавали читать.

— Это небольшой рассказ об одном потерпевшем кораблекрушение парне, которого выбросило на берег к сумасшедшему старому болвану, который к тому же оказался бывшим охотником. И знаешь, что? Он решил, что обычная охота потеряла свою привлекательность…

— Охота ради убийства зверей, — добавила Линдси для Вэл.

— Ага, — сказала Рейчел. — Так вот, он… граф Золофт…

— Зарофф.

— Золофт, Зарофф, какая разница. Граф Зарофф решает, что отныне он будет охотиться на людей, так как они — единственный достойный вызов, оставшийся для него.