«С черта ли тебе 15 процентов?»

В общем, чистые формальности, остаточная часть будущего дела.

Кто-то в душевой предлагал другому идеи на миллионы, но Мартин почему-то отчетливо понимал, что это не вундеркинды.

Марти принял душ и успокоился. Грязь и обиды были успешно смыты. Но внутри всё-таки осталась мелкая соринка, визг протеста. Он оделся и вышел из кабинки, когда в душевой уже никого не было.

– Тринадцатилетние бизнесмены – успех в каждый дом, – произнес он шепотом и беззаботно хохотнул.

Поглядел в зеркало. Усталый. Кажется, уголки глаз опустились еще сильнее, чем вчера. Присмотрелся внимательнее, представил себя старше. «Наверное, глаза совсем сползут вниз. То ли грущу так много, то ли делаю уйму добрых дел, – думал он. – Почему люди стали так рано взрослеть? У ребят моего возраста морды как у тридцатилетних!» Искусственно попытался изобразить на своем лбу морщинки и разглядеть, какие они. Если прямые, значит, правильно живешь. Если кусками и кривые, значит, непостоянен, взбалмошен. Оскалил зубы. Попытался красиво улыбнуться, как в кино делают. Вот, губы должны выражать неподдельную простоту улыбки, а зубы вставать прямой линией. Естественнее. Из тебя будто вытягивают. Улыбнись! Представь себе счастье. Вспомни лучший момент в своей жизни. Свободнее! Легче! Вот, так и держи.

Вроде получилось поначалу, а потом вкривь и вкось. Плюнул на это дело. Опять засмотрелся на свое отражение. Нос большой. Ну правда! Большой нос. А может, он просто отражается неправильно: освещение плохое или еще что-нибудь? Да нет, не в освещении дело. Большой нос, картошкой. Поставил себе на кончик пипки прищепку из пальцев. Может, исправится, вернется. Спустя десять секунд отпустил зажимы. Вроде лучше стал, да. Отличный носик, забавная мордашка!

Вышел в коридор с легкой улыбкою, хотел поискать столовую. Запахи, запахи! А тут, как назло, Кейт мимо прошла. Сказала, чтоб закруглялся, и проводила до самых дверей комнаты отдыха. А ведь не ел ничего с утра.

Расправил свою кровать, вынул из рюкзака спальные принадлежности и быстренько на себя натянул. Завалился на кровать и открыл свою тетрадку.

Эта тетрадь была со школы, для геометрии. «Исписана на 85 процентов» – заметил он про себя. Решил сегодня утром прихватить ее с собой, чтоб можно было покалякать чего-нибудь в минуты едкой скуки. Хотел еще попрактиковаться рисовать лица и структуру многоквартирного дома. А сам взялся чертить названия всяких предметов объемными буквами. Нарисовал букву, обвел контуром. Это было одно из старых проверенных средств развлечения.

Сначала юноша нарисовал «В-У-Д-Л-Э-Н-Д», потом «Г-Л-У-Б-О-К-О-Л-Е-С-Ь-Е», еще потом «Ф-Е-Р-Р-А-Р-И» (потому что в брошюрке «Глубоколесье» фотографию увидел). Под фотографией красного спорткара было написано: «Владелец «Феррари» модели «288 GTO», помощник директора «Глубоколесья», Джейк Вэйн, подарил свою машину лагерю и одновременно признался в убийстве, 1984 год». Какая-то странная история двадцатипятилетней давности. Потом увлекся, добавил «Д-Ж-Е-Й-К – – В-Э-Й-Н». Своего рода герой этого вечера. Может быть, он Робин Гуд? У этого Вэйна теперь икота, если жив еще.

Изображая портрет вожатой Кейт, которая выглядела довольно мило, Мартин вспомнил о самом важном для себя вопросе и задумался, стоит ли рисовать девушку, которую он любит уже несколько лет. Нет, это не Роззи (как можно было почему-то подумать); это знаменитая актриса, звезда кино – Келли Сэд 3 . Представил себе цветной портрет Келли на чистой странице этой тетради. Ниже можно было изобразить любимое имя в обрамлении сердечек. «Актриса Келли Сэд! Любимая и лучшая! Нарисовать бы на бумаге и мечтать, мечтать… Любить и восхищаться» – думал Марти.

Мартину не хотелось, чтобы кто-то увлекся этим вопросом так же, как он, постольку, поскольку у него были по этому поводу некоторые надежды на будущее: встретить когда-нибудь Келли и жениться на ней.

Убрал карандаш в сторону, пролистал тетрадь обратно до первой страницы. «Тетрадь по геометрии Мартина Хилла, 2007–08 г.» Вспомнил, как сидел с Роззи на первом уроке в новом учебном году. Опрятные, готовые к новым полетам мысли, судя по почерку. Сидели тихо, не отвлекались. Серьезные. Выводили каждую букву в новых тетрадках. «Уже никто в тетрадях не пишет!» – жаловалась Роззи учителю, но учитель был, как это называется, старомоден, и не признавал никакой электронной техники.

Пролистал страницы, увидел надпись «К-А-Н-И-К-У-Л-Ы», всячески обрисованную для придачи желанного вида. «Последний урок!» – кричала тогда душа. Вылетали с Роззи прочь со школы и, вдыхая горячий воздух, мчались домой. Возле дома родные зеленые листочки старых и молодых дерев пахли весенней свежестью. «Свобода! Свобода! – кричали. – Гуляй, сколько вздумается!»

«Какое и в каком кинотеатре вы хотите посмотреть сегодня вечером кино?» – спрашивал Мартин у Розалиты.

«Черную полосу» 4 , с вами и у вас дома!» – хихикала Роззи.