Смахнув, сцарапав грусть

мочалкой, щёткой, камнем,

ночную липкость уз,

хочу стать прежним парнем,

без тяги ранних нош,

эмоций от занятий,

амбре девичьих кож,

частиц былых объятий,

и пота от работ,

и брызг воды шампанской.

Отмыться б от блевот,

пинков, продажной ласки,

найти б мошну, ключи,

отчистить грязь с ботинок,

внедрить в глаза лучи,

забыть кабак, блондинок,

зашить торчащий клок,

прибить каблук от танцев,

и сжечь блокнотов слог,

зелёнкой смазать пальцы,

отдраить душу, стать,

как фрак для юбиляра,

и в новом дне предстать

предельным экземпляром.

Дворовая галерея

Висят прищепки-бусы,

кусая чуть бельё,

и держат парус русый,

иных вещей сырьё.

Промеж стволов обоих

протянут вялый трос.

Виднеются пробои

от пушек или гроз

в пододеяльной глади.

Раскрытый крест рубах,

листы цветочный клади

зажаты в их губах

цветных, местами серых,

их не пуская вниз.

Весь ряд узорный, целый

колышут ветер, бриз.

Развес картин прекрасен

от детских до кривых

и ветхих, но вот глазу

приятных и живых,

несущих штамп историй,

и близких испокон…

Порою путь к ним торю,

даря смешок, поклон.

За парусом куст розы,

полотна галерей…

Корабль их привозит

однажды в тройку дней.

Alcoman

Открыта пробка и глотками

вливаешь вкусность в рот скорей.

И вот уж злость цветёт ростками,

и рвутся звенья дум, цепей.

Спадает мрак, тоска, намордник,

выходит такт из умных фраз.

И вот уж ты греха поборник,

десяток радуг в паре глаз

сияют плавно, цвет сменяя,

парует дух забавы для.

И вот уж ты – тварь нескупая,

живая бабочка, не тля.

Яд растворяет вмиг смущенье,

лишая совести и сна.

И вот уж ты несёшь лишенья

округе, людям в жаре зла…

Потешный сын, боец, философ

на новой маске лишь на миг.

Наутро бел, в вонючей позе

лежишь, смеша, пугая мир…

Заполнительница дыр

Признаньем новым дышишь,

налившись вновь вином,

от одиночеств пышешь,

твердишь: "Они виной".

Манишь стихом, свободой,

ища путь обходной,

и вновь в хоромы входит

зверёк очередной.

Полна страстями в деле,

глотаешь брызги, муть,

лежишь под их обстрелом,

подставив спину, грудь.

Потом, как не бывало,

ты пьёшь, вещаешь вдаль

про истинное право

на счастье, про медаль

<