Шрифт:
– Слышь подруга, а ты откуда взялась такая умная? Откуда про всё знаешь?
– Ну, я ещё многого чего не знаю, да и не такая я умная как хотелось бы. А вообще хорошая наставница была.
– Так меня тоже не бездари учили. И наставницы, мама говорила, лучшие. А толку-то?
– Райс, – вдруг весело позвала Апити, – а тебя как царскую дщерь пороли по твоей высокородной заднице?
– Ты чё с ума сбрендила? Кто б попробовал, и дня бы не прожил без оторванной башки.
Соседка за стеной заливисто рассмеялась.
– Вот поэтому ты и выросла дурой.
– Но ты, – рявкнула в негодовании Райс, дёрнувшись, но тут же поняв, что обидчицу не достать, лишь со злостью сжала в руке пучок травы.
– Да ты не обижайся Райс, – вновь донеслось от обидчицы, – просто многие знания необходимо вколачивать через задницу. Их по-другому выучить не получается. Вот меня пороли через день да каждый день. Иной раз седмицу присесть не могла. Стоймя стояла как кол, воткнутый в землю. А наставница только подтрунивала, мол «ни-чё-ни-чё» в стоймя больше знаний влезет. Поэтому не хотела да умнела.
К ужину мучениц опять окунули в выгребную яму, и Райс с удивлением отметила, что морально была готова к этому и восприняла мерзость не как наказание, а как лихой бой или нешуточную игру, ополчив себя на то, что обязательно должна победить, и съесть то, что ей перепадёт. Вот назло, но съест…
Через четыре дня белобрысую выпустили и Райс осталась одна-одинёшенька. Ночью перед сном с удивлением отметила, что несмотря на то что новая подруга по всем статьям превосходит её, у царской дочери впервые не возникло желания убить соперницу, утопить или вообще как-нибудь избавиться от выскочки. Она тянулась к ней как к солнечному свету и оставшись одна затосковала даже, будто отняли что-то очень нужное.
Ярица начала много думать о делах, творящихся вокруг, притом размышлять деятельно, а не просто мечтать. Даже ежедневные купания в дерме с опарышами стали проходить обыденно, легко и незаметно, как бы само собой разумеющееся.
Дева не всегда отдавала себе отчёт в череде повторяющихся событий, но спустя ещё три дня её в очередной раз вытащили наверх и пред ней распахнулась массивная дверь, а пояс сам собой отвалился, разделившись пополам. Испытание круга она прошла, даже как-то легко как ей показалось…
Глава шестая. Сколько б «хотелка» не хотела, «нехотелка» не хочет столько же. И если «вдольное» ещё пищит да лезет, то «поперечным» сто пудов подавишься.
Какое-то время яриц не трогали, расселив в огромном деревянном Тереме в центральной, самой элитной части. По крайней мере так уверяла «всезнайка» Апити. Строение Терема оказалось очень странным если не сказать большего. Целый город посреди леса, да не просто так, а будто рос как живой из собранных причудливым образом в один замысловатый «муравейник» больших и малых построек из дерева, разукрашенных витиеватой резьбой с узорами.
Определили дев в соседние светёлки, но они почти всё время шастали вместе. Даже ночи коротали под одной шкурой, занимая то одну, то другую спаленку, таская с собой лишь подушки.
Как абсолютно разные создания, из далёких друг от друга слоёв социума, с непохожим жизненным опытом так долго и неприхотливо умудрялись безостановочно трещать? О чём можно было говорить днями и ночами напролёт без умолку?!
Подружившись ни разлей вода, разболтав все свои сокровенные секреты, излазив от безделья Терем сверху донизу с одного края до другого и его окрестности в поисках чего-нибудь интересного, подруги каждый день умудрялись находить всё новые приключения и занятия. Пока в один из осенних пасмурных дней с утра, чуть ли не с рассветом, в светёлку к Апити, где ночевали на одном лежаке обе проныры, не заявились сразу три хозяйки-вековухи.
Матёрые Терема разбудив заспавшихся кутырок, как всегда проболтавших безостановочно всю ночь, объявили расталкивая девок, мол хватит дрыхнуть бес толку пора и делом заняться и разогнали по своим светёлкам толком ничего не объяснив.
В спальню к Райс внесли дубовый стол, короткую скамью с проделанной дырой посредине и под эту скамью водрузили помойную лохань. Рыжая, восседающая на своём лежаке и с любопытством следящая за приготовлениями сразу поняла, что ей придётся долго ту скамью задом давить, раз нужду надлежит прямо там справлять.
Догадка деве не понравилось. Что-то было в этом неестественное. Только сначала она не понимала какого лешего за тем столом корпеть столько времени и что такого важного надлежит делать, если даже отойти по нужде будет нельзя.
В светёлку шаркая вошла Матерая, которую все уважительно кликали – Мать Медведица. Когда после «говённого» купания Райс знакомилась с этой «грозной» вековухой, то смех еле сдержала, то и дело хмыкая от гротескного несоответствия прозвища и внешности.
Матёрая Терема ростом от вершка корешок, да и всем телом какая-то мелкая и щуплая. С несуразно длинными тощими ручонками и крайне скудными седыми волосёнками. Глядя на неё убогую и нескладную, казалось, что в вековухе не хватает всего и сразу, везде и всюду. Но цветные колдовские узоры иссушенных рук, невольно заставляли уважать и побаиваться эту мелкую недоросль.