пьешь?» Как не выпить? Ну, расспросит о том о сем, а

после скажет: «Ладно, Васильич, иди, мне работать пора».

Душевный был человек!

* 

И часто он… наезжал?

* 

Да не сказать, чтобы очень. Все больше летом. А

зимой дом, считайте, пустовал.

* 

Отчего он умер и как?

–Одному Богу известно, – вздохнул он- сторож.

* 

Постойте, разве вы не присутствовали на похоронах?

* 

Выходит, так, – смутился Пономарец. – Помер-то

он, значит, не в Жердяевке и даже не в городе, а где-то

за границей, в командировке. Даже не знаю, в какой стра

не. Ведь ваш дядюшка был, значит, из секретного инсти

тута и лишнего ничего не говорил. Но однажды признался:

если умру, говорит, то завещаю свое тело для научных

опытов. Так что хоронить нам его не довелось. – Он вздохнул еще печальнее.

Было о чем призадуматься. Я-то после беседы с Мамалыгиным полагал, что «дядя» – некое вымышленное лицо, необходимое для правдоподобия моей легенды. Но вот оказывается, что этот человек существовал на самом деле и исчез в тот самый момент, когда мне предложили стать агентом планеты Ди-Ара. Странная смерть где-то «за бугром»… Странное завещание относительно своего тела… Мне подумалось, что ни в квартире, ни здесь, на даче, на мои глаза так и не попалось ни одной бумажки, проливающей свет на «дядюшкину» жизнь. А ведь как ученый он должен был оставить горы рукописей, архив…

* 

Гости у него бывали?

* 

Вот чего не было – того не было. Очень он личный

покой уважал.

– А женщины?

Пономарец хихикнул:

– Никогда! Однажды я говорю ему: «Хозяин, не пора ли тебе жениться, как всем нормальным людям?» А он отвечает: «Я, Васильич, сызмальства к этому племени интереса не имею. Одна суета!»

Ужимки старика мне не очень понравились.

* 

Дядя был прекрасным человеком, – строго сказал

я. – Память о нем должна оставаться светлой.

* 

Само собой, – понятливо кивнул он. – Это я толь

ко вам, как молодому наследнику… А так – ни гу-гу,

даже соседям.

Плутоватость старика была для меня очевидна. Может, стоило от него избавиться? Но я прикинул, что со временем смогу вытянуть из него еще кое-какую информацию.

Вслух сказал:

* 

У меня другие привычки. Теперь в этом доме часто

будут появляться гости. Работы у вас прибавится. Я согла

сен доплачивать, если у нас будет полное взаимопонимание.

* 

Не сумлевайтесь! – заверил Пономарец, и я мог

бы поклясться, что он умышленно коверкает язык. – Бу

дете очинно довольны!

* 

Рюмочку выпьете?

* 

С превеликим удовольствием! – крякнул он. – Вот

ваш дядюшка, бывалоча, наедет да так крикнет с порога…

* 

Это вы уже рассказывали.

Я провел его к машине, достал из «бардачка» бутылку и налил почти полный стакан.

– Ну, за ваше здравие, молодой наследник!

Он выпил со сноровкой, доказывавшей многолетнюю практику.

* 

Ох, хороша! Забориста!

* 

А что за башенка наверху?

– А-а, с хлюгером… В ней ваш дядюшка любил заниматься своими учеными трудами. И все больше по ночам. Бывалоча, вся Жердяевка спит, одно только круглое окно у него и светится. Я однажды говорю: «И охота тебе, хозяин, на эту верхотуру лазить?» А он отвечает: «У меня, Васильич, вдохновение там появляется»… – Язык у Пономарца начал заплетаться.

* 

Бассейн в доме работает? – прервал я его излия

ния.

* 

В лучшем виде! – ухарски воскликнул он. – На

сос, подогрев, все как в аптеке. Если желаИте поплескать

ся, я мигом включу.

* 

Мигом не надо. А попозже включите. Возможно, я

сегодня еще вернусь. С гостями.

* 

Хозяи-ин! – Он покачнулся. – Встретим в лучшем

виде!

Поручив деду навести в доме и вокруг идеальный порядок, я сел в машину и направился на лекции.

* * *

Мой родной институт располагался тоже за городом, только с противоположной – северной – стороны. Шесть корпусов – из них три общежития – выстроились елочкой в довольно-таки унылой местности. Тогда была мода возводить вузгородки на отшибе, словно какие-то вредоносные объекты. Сразу же за объездной дорогой тянулись колхозные поля, которые регулярно обрабатывались ядохимикатами. Когда оттуда дул ветерок, в аудиториях – даже при закрытых окнах – стояли отнюдь не жердяевские запахи.