Гейб, увлек меня за собой, подхватив одной рукой, и усадил на обеденный стол, где мы только что кушали. Мы стремительно пытались избавиться от одежды. Наши руки скользили по влажным телам, губы тянулись к губам. Я, изнывавшая от желания, хорошо знала сильные и уязвимые участки его тела и пользовалась этим знанием. Когда Гейб прошептал моё имя, это возбудило меня ещё сильнее. Его руки были жадными, но мне хотелось большего. Наконец его горячие губы обхватили мой сосок. Тело свела сладостная судорога, даже этого мне было мало.

Когда Гейб схватил меня за бедра и прижал плотно к себе, я не стала сопротивляться. Пусть думает, что инициатива за ним. Пускай овладевает мной, пока мы оба не насытимся… Я выгибалась ему навстречу дугой, подставляя грудь его алчным губам, и изнывала от наслаждения.

Ощутив, что Гейб готов проникнуть в меня, я одним движением сменила позу. Теперь я стояла к нему спиной.

– Кто из нас торопится?

Дыхание Гейба стало частым.

– О боже, Глория…

Гейб вошел в меня не торопясь сзади и забыл обо всем на свете. Сопротивляться столь сильным ощущениям было невозможно. Разум заволокло пеленой, а дальше, всё происходило стремительно и страстно. Гейб брал меня жестко и быстро, врываясь в меня с каждым разом всё глубже и глубже. Он владел мной. Когда мы достигли пика, я ни о чем не думала.

Уставшие и измотанные мы добрались до гостиной и легли на пушистый огромный ковер, пытаясь перевести дух. Когда у Гейба перестало звенеть в ушах, он услышал, как я судорожно хватаю ртом воздух.

Наверняка ему было приятно знать, что дыхание перехватило не только у него.

– Уже стемнело, – выдавил он.

– У тебя глаза закрыты.

Он на всякий случай поморгал.

– Нет. Действительно темно.

Я фыркнула и, всё ещё тяжело дыша, повернулась на спину.

– Да, верно.

– Забавно… В этом доме столько кроватей, а мы с тобой предпочитаем заниматься любовью на кухонном столе.

– Это более стихийно и непосредственно. Мне нужно снова принять душ, а заодно подумать о деле, которым я сегодня занималась. – Я сделала небольшую паузу. – Может быть, теперь, ты и сумеешь мне помочь.

Гейб долго молчал и смотрел в потолок.

– Должно быть, я выглядел очень несчастным. Увидев это, ты устроила стихийный секс, от которого чуть не сломался стол, а теперь сама просишь о помощи. Что это, как не выполнение супружеского долга?

– Брось…Тем более мы не супруги.

– Ты сама этого сознательно избегаешь.

Когда я села, Гейб погладил меня по спине.

– Милая, я с удовольствием помогу тебе для начала принять душ. Сегодняшний день выбил меня из графика. Расскажи, что случилось, пока мы ещё способны соображать и сон не забрал нас в своё царство.

В течении последующих нескольких минут, я в подробностях пересказала Гейбу, события сегодняшнего дня.

– Мороз по коже…

– Сейчас тебе станет ещё холоднее, дорогой.

Пока мы шли наверх, в душ, я рассказала ему о записках, которые оставил убийца. Я давно поняла, что подробное изложение дела вслух помогает расследованию. Особенно если аудитория тонко чувствует нюансы.

Гейб никогда не упускал нюансов.

– Может у Элизабет был тоже любовник? – сказал он.

– Мы не знаем наверняка. Про Макса тоже никто не мог сказать, что он продолжительное время изменял жене. Всё его окружение видело перед собой примерного семьянина. Наш парень весьма изощрен и осторожен. Методичен, – добавила я, повысив голос. – Аккуратен. Все планирует заранее. Когда мы составим психологический профиль убийцы, наверняка окажется, что у него хорошая работа, что он вовремя оплачивает счета и никому не причиняет хлопот. Возможно, его преступления совершены на почве, каким – то образом связанной с религией? Такое тоже может быть, возможно, у него своя секта или небольшой круг посвященных, но это только лишь моя теория. Так же, не исключено, что убийца был не один, а их было несколько.

– Ты не сказала главного, Глория – добавил он, когда мы уже вышли из душевой кабины. – Ты же не исключаешь того, что он уже подыскивает следующие жертвы, если это какой – то религиозный обряд. Если же этого не повториться, тогда может быть не стоит исключаться версию Бена Паркера, что тут замешана политика и месть?

Конец ознакомительного фрагмента.