Гран встал.

— А что мне ещё делать? Это суть нашей жизни, мы не можем существовать по-другому. Нас создали такими….

— Не обвиняй Мотылька в том, что ты чудовище. Никого не обвиняй, кроме себя, — Овечка крепко сжала кинжал. — Как я могу доверить тебе моего брата?

— Твой брат, — он шагнул вперёд, — лучше всех знает, что я чудовище, и ничего. Ты мне уже надоела, ты то хочешь идти смотреть на чудеса этого света, то вдруг резко понимаешь, что чудеса эти опасны, хотя сто раз уже слышала об этом! Ты проводишь дни бок о бок со мной, а потом вспоминаешь, что я не человек и злишься. Ты хочешь уберечь брата, а потом сама же его обижаешь, — его голос почти превратился в шепот, — если ты не в состоянии идти по пути, который сама выбрала, то сиди на месте и не мешай никому.

Осознание, что все его слова до боли правдивы, злили Овечку. Злили и пугали так, что хотелось вернуться к костру, обнять Анжея и просить утешения. Но в силу упрямства она не собиралась отступать просто так.

— Я выбираю свободу, — с вызовом сказала она.

Король тихо рассмеялся её словам.

Вражка крепко сжала ладонь подруги, сказав:

— Думаю, мы так только всех распугаем. Ссориться я бы хотела у костра, хотя вру, я бы вообще не хотела ссориться, конечно. Но вот ночью в лесу я бы всё же посмотрела на этих существ.

Овечке пришлось потратить очень много усилий, чтобы внять совету.

Гран сделал несколько шагов к следующей иве, положил руку на кору, подозвал девушек, которые повторили его действие.

Овечка не понимала, зачем им гладить холодную шершавую поверхность дерева, но Вражка, прижавшись к иве почти полностью, прошептала:

— Оно дрожит… оно ведь дрожит, Гран? Ему что, холодно?

— Нет, ему не холодно, но да, оно дрожит. Это значит, что под его корнями танцуют мышиные карлики. Давайте обойдем иву, их нора с этой стороны. Мы оставили следы, сейчас я их сотру.

Овечка и Вражка послушно притаились за стволом, а Гран ногой раскидал снег так, что вместо отпечатков сапог образовалась снежная кашица, затем перепрыгнул через нетронутую часть земли прямо к девушкам и кинул к корням кусок морковки.

Приложил палец к губам, дескать — молчите! — и указал на одинокую рыжую морковную крошку. Овечка послушно уставилась туда, но сосредоточиться полностью не могла — терзал стыд за сказанное, а в голове была полная каша.

Шли минуты, становилось всё холодней. Овечка неотрывно смотрела на морковь, и глаза вскоре начали болеть от белизны снега вокруг. Она уж было хотела сдаться, предложить пойти назад, убеждённая, что сама же своими криками всё испортила, как тут снег еле-еле пошевелился и всё внимание оказалось приковано к корням ивы.

Из-под земли вылезла маленькая мышка и, осторожно ступая, покралась к еде.

Овечка чуть не застонала от разочарования — столько усилий ради какого-то грызуна!.. Но тут поняла, что мышь идёт на задних лапах, что не очень-то свойственно этим зверям.

Вражка неловко подалась вперед и скрипнула снегом — мышь обернулась, и Овечка увидела, что вместо морды у неё уродливое черноглазое лицо, совсем как у старика! Только теперь она разобрала его облик полностью: и плащ из мышиной шкурки, и маленькую сумочку из жёлудя, и мелкие острые зубы совсем как у крысы… Карлик открыл рот и издал такой пронзительный визг, что Овечка поморщилась.

В следующий момент он с невероятной скоростью бросился назад в нору, но не успел: Гран прыгнул и перехватил малыша, прижав к земле ладонью.

Визг смолк. Девушки осторожно приблизились, глядя, как баш встаёт, держа существо в кулаке.

Как только он немного расслабил ладонь, карлик снова завизжал и вонзил мелкие зубы в бледную кожу баша. Гран поморщился, но ладони не разжал.

— Были ли у вас Красные Псы? — спросил он.

— Не было, не было, — заорал карлик.

Больше Гран у него ничего не спросил, а лишь размахнулся и швырнул существо прочь.

Тело карлика ударилось об иву и, переломленное, упало вниз на снег, оставляя за собой тёмный след крови. Овечка вскрикнула, подлетела к нему, но, увидев, отвернулась — тут явно не помочь. Лишь заметила, что ни крупицы Света не вырвалось из его груди.

Гран стоял как ни в чём не бывало и слизывал кровь с руки.

— Давай я посмотрю, — предложила Вражка, но как-то неуверенно.

— Не надо, всё в порядке.

Губы его были в крови. Овечка почувствовала страшную усталость, ей больше не хотелось ни видеть существ, ни разговаривать с Граном, но всё же спросила:

— Зачем ты его убил? Я уже не могу смотреть, как ты всех убиваешь.

— Ничего, ты прекрасно ешь на ужин тех, кого я убиваю и не очень-то возмущаешься.

— Да, но это другое. Он разговаривал!

Баш посмотрел на неё, приподняв бровь.

— Какой же чудный у тебя критерий жизни, девочка. Существо без Света, но с голосом, жизни достойно, а вот существо со Светом, но без голоса — нет, на ужин сойдёт. Смотрите.

Девушки обернулись. Ещё несколько тёмных маленьких фигур в накидках мышей приблизились к телу своего товарища, внимательно осмотрели, а затем, взяв за руки и ноги, потащили в нору. Один из карликов подбежал к злосчастной морковке и взял с собой, а затем скрылся в корнях.