– Стоп, – строго остановила ее Матрица, – Это все слова, эмоции. Цифры где? Где статистика?

– Цифры, – переспросила Девятка и немного задумалась, – У нас к сожалению, нет достоверной статистике. Но переработанные данные опросов на выходе из избирательных участков говорят, что политической проституцией на планете Ру готовы заниматься до 84 процентов опрошенных женщин. В некоторых районах, где особенно сильны традиционные семейные ценности, эта цифра доходит до 100 процентов.

– Это уже не проституция, это блятсво какое-то, – вдруг неожиданно произнес Ноль восьмой.

– Что, – одновременно спросили все и посмотрели на него.

– Простите, я не хотел. Это случайно вырвалось, – Ноль восьмой прижал руки к груди и стыдливо взглянув на экзаменаторов.

– Что значит, это слово, – прищурившись, Матрица посмотрела на него, – Объясните нам, я первый раз его слышу.

– Это жаргонное слово, – покраснел Ноль восьмой,

– Из терминологии игроков в боулинг, – строго спросила Матрица.

– Да, – еще больше краснея, выдавал Ноль восьмой.

–А какое отношение оно имеет к поведению женщин, – продолжала допытываться Матрица.

– Оно ко многому имеет отношение, – пришел на помощь смущенному Ноль восьмому академик, – Я вам потом объясню, профессор. Через полчаса обед, давайте заканчивать, товарищи.

– А теперь по очереди подходите, и получайте документы, по которым вы будете проживать на этой планете и инструкции, – произнес Бульдог,

ставя на стол большой бумажный ящик с какими-то бумажками. – Вы все будете отправляетесь туда, студентами, подрабатывающими во время каникул. Первый у нас будет теперь Песков, Девятка – Валентина Ивановна, а Ноль-восьмой – Сидором.

– А почему Сидором, – забирая студенческий билет, спросил Ноль-восьмой.

– Не знаю, – раздраженно махнул рукой Бульдог.

– Ваши новые имена и фамилии были смоделированы главным компьютером на основании обработки характеристик жителей планет, которые более всего соответствуют вашему характеру, – пояснил вдруг проснувшийся академик.

– Каждую субботу вечером, вы должны будете приносить краткий отчет о проделанной работе своему куратору. У него же будете получать инструкции на следующий этап. Место встречи указано.

– Памятник Грибоедову у Чистых прудов, – заглянув в инструкцию, прочитал Ноль восьмой.

– А по окончанию практики, – добавила, улыбаясь, Матрица, – Мы навестим вас и примем зачет на месте, – Так, что постарайтесь не удариться лицом в местную грязь.

В это время прозвенел звонок, извещающий об окончании занятий и народ стал выходить из аудитории.

– А что собой можно взять из личных вещей, – опомнившись, спросил Ноль восьмой и посмотрел на закрывшуюся дверь.

– Трусы и средства гигиены. А ты Сидор не забудь еще и жидкость для промывания мозгов, – вставая из-за стола, ответила Девятка и, отпустив воздушный поцелуй, она выбежала из аудитории.

– Время еще есть, пойду в библиотеку почитаю, что-нибудь про эту планету, – стал собираться Первый, – Пойдешь со мной? – спросил он у Ноль-восьмого.

– Нет. Чего читать зря. На месте разберусь. – Пойду лучше шары погоняю напоследок, – сказал тот и протянул на прощанье руку.

***

К трем часам Ноль восьмой, он же Сидор подошел к конференц-залу. Перед входом на стуле сидел Бульдог, а рядом с ним лежали сваленные в кучу туристические рюкзаки.

– Ноль восьмой. Опаздываешь, – поманил его пальцем Бульдог. – У вас какой размер одежды?

– Пятидесятый. Третий рост, – немного задумавшись, вспомнил Сидор.

– Рост необязательно, – пробурчал Бульдог, – Там найдите среди рюкзаков свой размер. В них местная одежда. По прибытию переоденетесь.

Сидор, выбрав рюкзак с цифрой пятьдесят, и вошел в конференц-зал.

Внутри, под табличками с названием планет уже сидело несколько человек. Он увидел Девятку с Первым и пробрался к ним:

– Ну, чего тут, – спросил он.

– Сейчас начнут отправлять, – ответил тот, и в это время открылась дверь в стене, и из нее вышел человек в скафандре.

– Полковник Пук, – прокомментировал Первый.

Полковник достал блокнот и, заглянув в него, произнес металлическим голосом: «Планеты Ку. Шесть человек».

Из зала вышли несколько студентов с испуганными лицами и рюкзаками в руках, и выстроились перед полковником. Тот, пройдя вдоль строя, оглядел их внимательно, остановился перед одним, с ярко-красным ирокезом на голове и с серьгой в носу.

– В таком виде нельзя, – взяв за серьгу, вытянул его из строя полковник.

– Мне не говорили, что нельзя – морщась от боли, произнес Студент.