Но как только в памяти вставала картина боя за высоту и искаженное гневом лицо лейтенанта, логический ход наших рассуждений обрывался. Вроде бы и сознавали мы, что штурмовики и в дождь должны действовать в интересах наземных войск. Но в ту пору еще неведомо было нам, что скоро сами будем вести боевую работу в куда более трудных условиях.

За разговорами незаметно подошли к нужному нам повороту на деревню Чертаново. К одиноко стоящему высохшему тополю прибита фанерная указка с лаконичной надписью: "Хозяйство Тысячного".

Сомнений нет, идем правильно. Еще в отделе кадров Западного фронта нам сказали, что майор Тысячный - командир нашего штурмового авиационного полка.

Вот наконец и Чертаново. Единственную улицу перегораживал самодельный шлагбаум. Миновав его, тут же встретили офицера с красной повязкой на рукаве.

– Вам кого, товарищи военные?

В коротких замызганных шинелях и выцветших старых пилотках мы мало походили на выпускников известного в стране авиационного училища. Офицер прочитал наши предписания и тотчас оживился:

– Ну, давайте знакомиться. Я - лейтенант Васильев, командир звена. Милости просим в наш будущий гвардейский полк.

Острый на язык, лейтенант Анатолий Васильев преотлично знал порядки на полевом аэродроме.

– Обедали?
– спросил он нас.

Мы замялись с ответом. Как-то неловко, казалось, начинать жизнь в полку с посещения столовой. Ведь мы еще не сдали даже продовольственных аттестатов и не представились командиру. Но дежурный точно угадал наши мысли. Он сказал, что командир сейчас все равно с нами разговаривать не станет, а отправит подкрепиться. В столовой же можно сдать и аттестаты, во время обеда начпрод обязательно там бывает.

Лейтенант еще раз глянул на часы.

– Времени для размышлений нет. Обед заканчивается... Впрочем, - шутливо заметил он, - если не хотите обедать, подождите меня возле той избы на лавочке. А я, так и быть, расскажу потом, какое было меню...

От доброты и гостеприимства куда-то сразу отлетела наша дорожная усталость. За год мытарств, связанных с эвакуацией училища в глубь страны, во время многочисленных командировок в запасном полку мы уже как-то свыклись с неприветливостью военных комендантов, очередями на дорожных продовольственных пунктах, ожиданием коек в наскоро оборудованных гостиницах - со всеми бытовыми неудобствами, которые принесла с собой война. Привыкли и научились довольствоваться самым малым.

Но во фронтовом авиационном штурмовом полку мы сразу почувствовали, что попали в дружную боевую семью. А за обеденным столом совсем стало ясно, что нашему появлению действительно все искренне рады. Нас с Толей Украинцевым буквально забросали вопросами: откуда мы родом, давно ли в комсомоле и какие выполняли поручения? Из какого училища прибыли, велик ли налет на штурмовике?

Эти расспросы были не от праздного любопытства. Летчики полка стремились к душевной близости, к дружеским контактам. У бывалых фронтовиков и только что прибывших на войне быстро налаживались отношения. Всех сплачивала общая опасность и ответственность за выполнение поставленных задач. Понимая это, мы с Толей охотно отвечали на вопросы. Но обед явно затягивался. И здесь находчивый дежурный ловко выручил нас.

– Братцы, - сказал он, - дайте же им поесть! Их ждет командир!

Напоминание о командире подействовало. Вопросы прекратились. Однако дело кончилось тем, что, пообедав, мы отправились к майору Тысячному в сопровождении доброго десятка летчиков. Теперь нам советовали, в какую эскадрилью стоит проситься, рассказывали, кто в полку лучший командир.

Все-таки много значит для воина коллектив! Еще час назад мы, словно заблудившиеся путники, не знали, где найдем пристанище и как сложатся наши дела. Мы были равнодушно готовы к новым невзгодам. А теперь, едва увидели новых боевых друзей, плохое настроение, неуверенность сразу улетучились.

Нас ни капельки не волновало, в какую эскадрилью мы попадем и кто будет нашим командиром звена. Давно договорились с Толей, что в первом же боевом вылете покажем себя, хотя и не очень-то представляли, как сложится этот вылет.

Перед крыльцом дома товарищи деликатно оставили нас, понимая, что перед встречей с командиром надо дать нам собраться с мыслями.

Командир, выслушав наши рапорты, поздоровался, подробно расспросил, как мы пришли в авиацию, посоветовал внимательно присматриваться к боевой жизни коллектива.

– Какой у вас налет на самолете Ил-2?
– спросил меня майор.

– Десять часов!
– с гордостью ответил я, надеясь услышать похвалу по поводу того, что так быстро освоил грозный штурмовик.

– Не слишком, - с сожалением сказал командир.
– Придется начинать с азов...

Вот тебе и раз! Мы-то думали, что эти "азы" уже позади.

Для нас была составлена специальная программа ввода в строй. Изучали инструкцию по эксплуатации самолета, материальную часть, аэродинамику, самолетовождение, тактику, район полетов. Учебных классов на фронте, естественно, не было, заниматься приходилось прямо на аэродроме, в блиндаже, где механики ремонтировали и чистили оружие, снятое с самолетов. Привлекали нас и к выполнению разных работ на штурмовиках при подготовке их к боевым вылетам.