— Представляю нашу первую ночь после работы. У него бесполезный стояк, а у меня передозировка. Смешно получится. Придётся притворяться. Кстати, вы ведь всегда во время съёмок притворяетесь?

— Кто как. Но в большинстве случаев да. Лично я вообще не считала это сексом… — Юдит сделал паузу, обдумывая, сказать или не сказать фразу, которая крутилась у неё на языке, и все-таки решилась. — Признаюсь тебе честно, только ты не обижайся. Ладно?… Я впервые в жизни кончила с твоим Андреем.

Какое-то странное чувство вдруг охватило Лену, то ли смятение, то ли гордость, то ли презрение. Вырисовывалась какая-то нечеловеческая по своему абсурду картина, в которой краски так перемешались, что стало невозможным определить исходные цвета. И кто она на этой палитре — жертва или счастливая обладательница выигрышного билета.

Ночь, действительно, была странной. Лена и Андрей лежали на огромной гостиничной кровати, и если бы не окружающая темнота, их выдали бы отрешённые, устремлённые куда-то в пустоту взгляды. Каждый думал о своём, при этом всеми силами стараясь показать, что думают только лишь о том, что происходит с ними здесь и в данную секунду. Лена не ощущала ничего, её тело жило своей жизнью, неподвластной сознанию, которое было далеко, и всё там было на столько возбуждающе реалистично, что тело воспринимало это возбуждение как должное и механически реагировало на прикосновение холодных рук Андрея.

Устав от этого изнуряющего секса, она сделала вид, что приближается к пику, энергично выгнулась, издала стон изображающий неудержимое наслаждения, и расслабленно обмякла. Это вывело Андрея из мира его фантазий, он сконцентрировался, напрягся и после нескольких конвульсивных движений, кончил в уже почти бесчувственное тело.

— Это божественно, — прошептал он, перекатившись на свою половину кровати, — ты была просто великолепна.

— Это был мой лучший оргазм, — так же томно и так же лживо произнесла Лена, и улеглась Андрею на плечо, — может повторим?

— Давай прибережём силы на завтра, — уклончиво ответил он.

— Давай, — согласилась Лена, чмокнула мужа в щеку и выскользнув из-под одеяла, побежала в ванну.

Она включила воду и повертевшись перед огромным, упирающемся в самый пол, зеркалом, стала под тёплую струю душа, чтобы побыстрее смыть с себя всю эту ложь.

В холле клиники доктора Дереша было, как всегда тихо и немноголюдно, туда-сюда шныряли медсестры в коротеньких белых халатиках, сильно напоминающие девиц из фильмов про фетишистов. Их каблучки мелодично перестукивались, то удаляясь, то приближаясь. И когда они проходили совсем близко, обдавая Лену ароматом духов, смешавшихся с запахам лекарств, можно было заметить, что под белыми полупрозрачными халатиками не было ничего.

Устроившись в удобных креслах, Юдит и Лена ждали, когда одна из этих девиц вынесет их карточки с результатами анализов. Одного беглого взгляды было достаточно, чтобы заметить, как изменилась за эти дни Лена. Сказать «похорошела» — это не сказать ничего. Что-то неуловимо-прекрасное появилось в ней. И это не новая одежда и не броский макияж, не изменившаяся причёска и не сверкающая своей чистотой кожа. Её выдавали глаза. В них больше не было грусти, они светились ожиданием чуда.

Эти три дня, проведённые с Юдит, вселили в Лену ещё больше уверенности. Она уже не просто ощущала свою сексуальность, спрятанную где-то глубоко, теперь она чувствовала её каждым миллиметром своего тела. А как мало для этого понадобилось — немного душевных разговоров и несколько уроков мастерства, как же без них, и всё внутри у неё зазвенело хрустальным перезвоном обнажившейся чувственности. Лена всё это время испытывала непрекращающееся возбуждение, граничащее с обмороком, и пару раз даже была на грани, готовая кончить прямо во время своего обучения. Чтобы не расплескать накопившуюся сексуальную энергию, она даже отказала Андрею, претворившись, что начались месячные. А он так сильно был увлечён собственными мыслями, что ничего не заподозрил и ничего не заметил. Она так и осталась для него той Ленкой, которая стеснялась даже говорить про секс, предпочитая любовным утехам скромный поцелуй в щёчку.

Когда открылась дверь кабинета, и на пороге появился доктор Дереш, Юдит взволнованно встала, ведь такого раньше не было, он никогда не выходил к своим пациентам, это было выше его достоинства.

— Дамы, зайдите, пожалуйста, ко мне, — громко сказал он, и указал рукой внутрь кабинета.

— Вдвоём? — настороженно спросила Юдит и бросила взгляд на Лену, которая ничего не понимала, поскольку говорили они на венгерском, и продолжала сидеть.

— Да, вдвоём, — сказал доктор, уступая девушкам место.

— Лена, пойдём, он зачем-то приглашает нас к себе.

— Что-то не так? — насторожилась она.

— Черт его знает… Пойдём…

С каждой секундой волнение нарастало, ведь ещё так свежи были в памяти воспоминания о том, как именно в этом кабинете и именно из рук доктора Дереша получила свой приговор Вика.

Девушки сели напротив доктора и он положил перед ними убористо исписанные бланки с медицинскими заключениями. Юдит посмотрела на свой листок, боясь прикоснуться к нему.

— Я ничего не понимаю, — испуганно прошептала Лена, — объясни, что происходит.

— Господин Дереш, давайте без прелюдий, — решительно произнесла Юдит, взяв себя в руки.

— Думаю что в ближайшее время вы не сможете сниматься, — сказал он, и уселся в своё кресло.

— Диагноз… — обречённо произнесла Юдит, схватив листок, в надежде вычитать там, что-то до того, как доктор произнесёт роковую фразу.

— Даже не знаю, как вам сказать…

— Говорите как есть…

— Юдит, объясни, наконец, что происходит, — перебила их Лена, — я не понимаю, о чем вы говорите. Что-то не так?